1356 год. Франция разорена изнурительной войной. Однако, не теряя надежды, король Франции Иоанн II Добрый готовится к решающему сражению. В нем французские рыцари должны сойтись в смертельной схватке с английскими лучниками. Исход битвы во многом определят решения самого короля. Но над правителями Франции по-прежнему тяготеет проклятие Великого магистра тамплиеров…
- Протоиерей на славу потрудился в Эвре, и мы вновь отобрали у неприятеля город, - сказал мне король, желая, видимо, набить цену своему бомбардиру. - Это как раз единственный, который вы отобрали у навварца, сир, - с апломбом ответил ему Серволь.
- А мы повторим то же самое в Бретее... Хочу, чтобы осада получилась красивая, как в Эгийоне. - За тем лишь исключением, сир, что Эгийона вы не взяли.
- А ви не знали Карла Испанского? - Нет, дорогой сир, я только сражался с ним на море... Он был действительно человек учтивый, этот принц, и не добавил: "Я тогда его разбил."
Нет и не может быть прежнего и теперешнего направления ума. Есть просто ум, а с другой стороны — глупость.
Множество раз я задавался вопросом, о чем могут думать осужденные на смерть люди в последние оставшиеся минуты жизни?..
Как узнать, что творится в голове человека, ежели голова эта дырявая, наподобие сыра!
Чем меньше произносишь слов, тем меньше их будут повторять и тем меньше искажать их смысл.
Войны и чума пощадили Филиппа Валуа, а вот любовь доконала его.
Самое страшное бедствие нашего времени в том, что высочайшие престолы подчас занимают люди, недостаточно великие для выполнения возложенных на них задач.
Он всегда делал вид, что презирает всякие переговоры и дипломатию, и это позволяло ему отрекаться от собственных обещаний. А на самом-то деле он потому столько и наобещал, что заранее решил не сдержать ни одного обещания.
Странное все-таки создание человек! Когда жизнь ему улыбается, когда пользуется он цветущим здоровьем, когда в делах все ему благоприятствует, когда супруга его плодовита и в его краю царит мир, разве не должен он именно тогда с утра до ночи возноситься душой к престолу божьему, дабы возблагодарить его за дарованные им милости? Как бы не так - он и не вспоминает о своем создателе, задирает нос и нарушает все заповеди господни. Зато, едва обрушится на него горе, едва сразит его бедствие - он тут же кидается к богу. И молит его, и себя чернит, и обещает исправиться... Так что господь бог с полным основанием посылает на нас беды, раз это, по-видимому, единственный способ принудить человека вернуться в лоно церкви...
Военные неудачи обычно открывают слух королей для голоса мудрости.
Все, что возвеличивает того, кто побежден нами, возвеличивает и нашу победу.
Не велика заслуга служить всем сердцем хорошему королю; следуя за ним, вы выполняете долг ваш, и сопряжённые с этим трудности вам нипочём, ибо вы знаете, чувствуете, что дела ваши ведут к высшему благу. Трудно другое — хорошо служить плохому монарху...
Все гибнет, когда во главе государства стоят,сменяя друг друга, скудоумные люди. На обломках величия распадается единство.
Разве народы чаще выигрывают в лотерее избирательных урн, чем в лотерее хромосом? Толпы, ассамблеи, даже ограниченные группы избирателей ошибаются так же часто, как ошибается природа; Провидение так или иначе скуповато на величие.
Ибо люди лишь тогда чувствуют всю цену жизни и могут достойно ее прожить, когда все их деяния и все их мысли посвящены какому-то великому свершению, с которым они неразрывно связывают свою судьбу.
Обычно считается, что сам Святой Дух просвещает нас, дабы мы сумели выбрать лучшего. На самом же деле мы чаще всего голосуем с таким расчетом, чтобы не прошел худший.
С возрастом человек, как это ни странно, начинает общаться с молодыми, как с детьми, забывая, каков сам был в такие годы.
В трагическую годину История возносит на гребень великих людей; но сами трагедии - дело рук посредственностей.