Семейство Блейков, покинув в Штатах шикарный современный дом, переберается жить во Францию, в маленький город Шолон-на-Авре. Вселялись незаметно — старались не привлекать внимания. Это не жестокий «Кресный отец», это нечто новое, овеяное французким араматом… Хищника в человеке, к которому люди хотят относиться как к другу, даже до их знакомства. Он бесспорный вожак, который способен одним взглядом или рукопожатием сделать сильным слабого, а сильного — слабым. Увлекательный и полный...
Настоящий вожак подчиняется закону молчания и ждет, когда к нему придут те, кому позарез надо излить душу.
Раскаявшийся человек хуже эмигранта, который не будет чувствовать себя дома нм на той земле, которую покинул, ни на той, что его приняла.
Только что, слушая, как жена выносит ему приговор, он думал, что коснулся дна. И только теперь он понял, что всякая боль относительна: тому, кто думает, что все потерял, предстоит еще много терять. Менее чем час назад он простился с будущим и в следующее мгновение — со своим прошлым.
За любой структурой, какой бы крупной она ни была, всегда обнаруживаются люди. Люди, которых встречаешь на улице, люди с известными именами, с открытыми лицами, люди неуязвимые и все-таки погрешимые, потому что они люди.
Умереть под огнем - отчего бы и нет, но умереть, попав в западню, - это смерть крысы, а не орла.
Если убьете одного из них, убейте его еще разок. Сперва это покажется странным - стрелять по трупу, - но трудно представить, насколько это может оказаться полезным.
«Нет, сынок, мир никогда не избавится от таких, как я. Потому что на каждый новый закон всегда найдется хитрец, который захочет его нарушить. И пока будет норма, будут те, кто мечтают выйти за рамки. И пока будут пороки, всегда найдутся люди, толкающие других удовлетворять их. Но через тысячи лет — кто знает?»
Кто тебя слушать-то будет? Кто станет переживать из-за тебя или твоей семейки? Тебе скажут, что у всех свои заботы, и похуже твоих. И тогда ты втягиваешь голову в плечи и идешь вперед, честный человек, потому что ты солдатик и надо выстоять. До следующего раза.
Женам писателей не понять, что когда их мужья смотрят в окно, они работают.
У нас как радар в голове: стоит оказаться на любой улице мира с ранцем за спиной, и тут же изнутри какой-то голос предупреждает: «Не ходи туда, там школа», — и ты видишь все больше и больше фигурок с ранцами на плечах, которые идут туда же, куда и ты, и все исчезают в какой-то темной пасти. Это закон физики.
Ложь уже в ухе того, кто слушает
- Меня ничто не забавляет, но все интересует. В молодости я все время пыталась свести людей к какой-нибудь категории, функции, чтоб их можно было описать одним словом. Сегодня идея, что общего у нас только исключительность каждого, помогает мне понимать, как устроен мир.
Малавита. Одно из многочисленных имен, которые сицилийцы дали мафии. Малавита, дурная жизнь. Мне казалось, это гораздо благозвучней, чем мафия, Добровольное общество, спрут или Коза Ностра. Малавита.
Пусть мне запретили упоминать мое тайное общество, я все равно имею право назвать свою собаку, как я хочу, и выкрикивать ее имя повсюду. Тоска по прошлому.
Видеть, как подыхает враг, гораздо приятней, чем завести нового друга; кому нужны новые друзья?
"Знаешь, Джованни, когда летом очень жарко, я люблю спать под тоненьким одеялом, - часто говорила она ему. - Кажется, совсем не нужно одеяла, а без него не обойтись, оно укрывает нас ночью. Так вот, вера в Бога для меня - это как тоненькое одеяло. И ты у меня его отобрал" (с)
Кто умеет ждать, свое получит.
Худший из всех видов нападения, самый подлый — нападение трусов.
Видеть, как бьют за дело, и бьют сильно, - это зрелище, которое не надоест никогда и за которое не чувствуешь вину.
Если где-нибудь один мудак решает развести костер, всегда найдется четверо других, чтобы объяснить ему, как это делать.
Аль Капоне любил говорить: "Вежливостью и оружием можно добиться большего, чем одной вежливостью".