Роман Владимира Свержина «Колесничие фортуны» — озорной, изящный, отчаянно смешной и бесконечно увлекательный! Сотрудник института экспериментальной истории путешествует по параллельным реальностям и восстанавливает нарушенную историческую справедливость. Он давно уже впал в легкую истерику. Потому что очередная невыполнимая миссия помощи плохому монарху, плохому поэту и славнейшему из рыцарей Ричарду Львиное Сердце увязла в некоем немыслимом сказочном болоте. И не поможет даже весь опыт...
– Живой, – придя в себя от акустического удара, констатировал Лис.
– Я, что, уже умер? – Вик сделал воистину странное умозаключение из слов Сережи.
– И не надейся. С преисподней у нас связь еще не налажена.
– Да? – обрадовался Кристиан. – Тогда я хочу есть.
– Всегда пожалуйста! – мстительно отозвался Лис. – Щас я тебе на ушко пожую. Тебе что больше нравится – баранья нога или перепела на вертеле?
Крис вышел из лавки и тут повел себя странно.
Пройдя ярдов сто, он, порывшись в кошеле, вытащил монету и, старательно изображая случайность, уронил ее на землю. Широко расставив ноги, он наклонился над ней и долго осматривал пустынную улицу позади себя.
– Что за странная поза, мой мальчик?. Что они там с тобой сделали? – встревоженно спросил включившийся в этот момент Лис.
– Смотрю, нет ли хвоста, – заговорщически прошептал Виконт по каналу закрытой связи.
Лис чуть не вывалился из седла. Впервые за многие годы мой напарник не нашелся, что ответить.
-Ой, Вик, - с неохотой отозвался наевшийся до отвала Рейнар, приводя свой взор в состояние относительной ясности. - А ты не мог бы мне присниться? - Мог бы, - парировал де Монгийе. - Но ты ещё нужен Институту.
- По сообщениям синоптиков, в районе замка Шалю, уже который день ожидается погода, - прокомментировал это метеорологическое хулиганство Лис.
– Капитан, ты уже в Англии? – Ну, в общем‑то да… – Тогда шагай в Гастингс! Мы уже там. – Это проблематично. Я, видишь ли, в плену. – На том конце связи воцарилось продолжительное молчание. – Шо, опять?! – переходя от возмущения на родной диалект, заорал Лис. – Я понял. Твой дом – тюрьма.
Прежде чем сунуть куда-то голову, подумай, как ты намерен ее оттуда вынимать
Военный совет начал перерастать в военный конфликт.
...в этом положении есть два варианта действий: законный и правильный
– Ага! – не на шутку раздухарился Лис. – А я кто? Я – чистокровный арий. Чего это ты зубами светишь мне в лицо? – не унимался он. – У нас там, дома, в кого ни плюнь – чистокровный арий. Правда, правда. Наш же вклад в мировую цивилизацию, как говорится, не вырубишь топором. Смотри сам. Для Европы Аттила кто? Бич Божий? А для нас – обычный наш родной, так сказать, домотканый, кондовый Богдан Гатила. И гуны его – никакие там не венгры и уж тем более не монголы! Это все – наши раннеисторические хохлы. А название у них такое оттого, что они все разговаривали в нос. Гунявили то есть, по‑нашему, что, ежели учесть ветры, которые у нас по степу гуляють, совсем понятно. А кроме того, так что ж, что гунявят – тоже мне, нашли недостаток! После их нашествия, почитай, вся Франция в нос разговаривает. А почему, спрашивается? Ассимиляция! Слово есть такое умное. Неделю учил, – во всю прыть развлекался Сережа.
– Знакомьтесь, – произнес Зеф, вновь наливая себе коньяка, – это Айрин. Длина ноги сорок четыре дюйма, мисс чего‑то обо что‑то.
– Да я вообще‑то пацифист, – грустно заметил мой оруженосец, доставая четырехфунтовый стальной шар, покрытый шипами, словно кожура каштана, болтавшийся на недлинной прочной цепи.
– Ладно, друзья мои, я пошел. Лис, остаешься за старшего. Не скучайте. Ведите себя хорошо. – Ходите только на горшок. Не ешьте манную кашу руками, – продолжил мою тираду д'Орбиньяк. – Мы в курсе дела.
<...> сказать, что пахнет паленым, значит всенародно признать, что у нас плохо с обонянием. Мы пылаем, как олимпийский факел.
В шатер вошел юноша в черном одеянии, несший в руках котелок. В котелке что‑то загадочно булькало, распространяя по палатке невыносимое зловоние.
– Простите, мэтр, кобр здесь не нашлось, пришлось ограничиться гадюками, – произнес ученик, ставя котелок на землю.
Моя слабая надежда на то, что меня будут отпаивать липовым чаем с малиновым вареньем, улетучилась как дым.
– Ты это где?
– Приглашен на коронацию нового императора Византии, – ответил я.
– А Лис?
– Напрашивается на коронацию нового короля Британии.
– Везет вам! – завистливо вздохнул Крис. – Ну, у меня тут тоже есть кое‑что интересное. Включи картинку! – попросил он.
– Не могу, руки заняты!
– Чем? – удивился Вик.
– Колодками…
На канале воцарилось продолжительное молчание, завершившееся язвительной сентенцией:
– Разумная предосторожность со стороны нового императора… А Лис сейчас с петлей на шее?
– Вчера в Конторе был ученый совет… Отпрыск брызгал слюной и ныл, что ему ломают работу. – Но ты как представитель Ее Величества в Конторе… – Я как представитель Ее Величества сказал ему, что он сам дурак. И это был самый аргументированный из моих доводов.
– О, Капитан! Привет, ты это где? – задал традиционный вопрос д 'Орбиньяк. – В чреве дракона! – замогильным голосом прохрипел я. Мой напарник, кажется, очень обрадовался. – Что, тебя наконец‑то съели?
– Ой, Капитан, ты жив?! – радостный девичий взвизг едва не оглушил меня. – Как мы рады! А у нас тут говорили, что ты из‑за несчастной любви утопился!
Пока я молча пережевывал эту новость. Лис, вновь становясь самим собой, поспешил выдать свою версию происшедшего:
– Ага! Он от несчастной любви к верховой езде повесился в овраге!
“Господи! – с умилением подумал я. – Как я по нему соскучился!”
– Меркадье предложил королю Джону обменять тебя на всех рыцарей, взятых им в плен при Гастингсе. Но тот отказался. Тогда твоя доблестная сестричка тайком от нас пробралась в Лондон и взяла в плен лорда‑мэра.
Глаза мои округлились:
– Как ей это удалось?
– Очень просто – она переоделась в женское платье. Такого трюка от нее не ожидал никто.
– Капитан, какой ты зануда! Чем больше тебя узнаю, тем больше убеждаюсь: лучшее, что в тебе есть, – это твоя сестра.