12+ Валентин Пикуль «Каторга». Роман, 1987 год. Читает Владимир Сушков. Длительность: 15:30:00. В романе отражены сумрачные страницы истории освоения русскими каторжанами острова Сахалин, а также затронут малоизвестный большинству современных читателей эпизод Русско-японской войны – оборона острова Сахалин в 1905 году от японских интервентов. Оборону держало ополчение, состоявшее в основном из каторжан. Казалось бы, какая надобность защищать тюрьму? Но земля-то русская! И...
Излишне здравомыслящие женщины опасны для мужчин в той же степени, как и очень дурные.
– Ну разве можно быть такой правомерной идиоткой? Вот уж где куриные мозги! Недаром я всегда презирал идеалисток… Ей казалось, что любовь – это занятие для ангелов, а ведь любовь – это чисто земное… будто картошка на огороде!
У меня, как у каждого порядочного дьявола, имеется собственный ад, в который посторонние не допускаются.
Конечно, глуп человек, который в старости не сделался консерватором, но еще глупее тот, кто в юности никогда не был революционером.
Легко, наверное, быть героем, когда люди видят твой подвиг, обещая сохранить его для народной памяти, и трудно идти на подвиг, заведомо зная, что погибнешь безвестно…
Жалкие парии, отверженные и забитые, лезли под нары – в слякоть грязи, в нечистоты прошлого, в крысиную падаль. А ведь тоже бывали людьми! Их нежно растили матери, показывали врачам, причесывали гребешком их кудри, они бегали в школы, влюблялись, трепетали от первого поцелуя, а теперь... Теперь из-под нар выглянет лицо бывшего человека, испуганно оглядит всех и снова скроется в мраке отбросов каторги.
Человек – это иногда звучит горько!
Ехали прифранченные сестры милосердия с фотоаппаратами системы «кодак», чтобы сниматься на память в условиях фронта.
Сейчас я готов отдать тебе все. Но я уже никогда и никому не отдам тебя...
— Честно говоря, — признался мичман, — согласен облобызать даже сахалинскую землю, ибо целых полтора года качался вне России, а у меня в Петербурге мама... переживает! Уже старенькая.
— Сколько ж лет твоей маме? — спросил штурман.
— Ой, уже тридцать пятый год пошел.
— Да-а, —посочувствовал штурман, — совсем уже дряхлая. Когда вернемся с моря, даст Бог, живы и невредимы, я за твоей старушкой согласен поухаживать...
Но я ведь литератор, а значит, обжигаюсь, когда лишь чуточку тепло, и замерзаю, когда прохладно. Как вам угодно, но литература-матушка держится на гиперболах. Это в бухгалтерии нужна точность, а в литературе необходим образ Гаргантюа —почти гомерический, образ Плюшкина — мизерный... Иначе нам бы не читать великого Рабле, не восхищаться Гоголем!
Никто не принуждает автора выбирать себе героя – хорошего или плохого. Автор вправе сам сложить его, как мозаику, из красочных частиц добра и зла.
Я вообще не любитель ясной погоды. Не знаю, почему, но мне всегда нравились катаклизмы природы: штормы и бури, трески молний и ураганы. Слабый пугается, а сильный восторгается...
По моему мнению, человек бывает сильным, когда становится одинок. Одиночка отвечает только за себя. В толпе же индивидуум обречен жить мнением толпы… стада! А лучшие мысли все-таки рождаются в трагическом одиночестве.
Человек - это иногда звучит горько.