«Книга птиц Восточной Африки» — утонченный любовный роман, напоминающий о книгах Джейн Остен, и в то же время это великолепная комедия в духе Вудхауза, а экзотический антураж придает книге обаяние, вызывая в памяти истории Киплинга. В Кении, на фоне нежных птичьих трелей, разворачивается необыкновенная дуэль за даму сердца. Участникам предлагается записывать всех увиденных птиц. Победитель приглашает красавицу Роз на бал. В этом романе о любви слились нежность и психологизм, веселые шутки и...
Но чаще всего они маячат посреди лужаек и, с Библией или молитвенником в руке, увлеченно общаются с Богом. Со стороны общение выглядит сугубо односторонним, но кто знает? И потом, христиане отпугивают грабителей.
В этой птице - в её тельце, длинном изогнутом клюве, клоунском хохолке, броском ржавом оперении с чёрно-белыми каёмками и даже в самом названии - есть что-то весёлое, радостное. Кому нужна синяя птица счастья, когда есть удод?
Есть одно неприятное и достаточно распространённое заболевание, которым страдают, как правило, президенты и прочие лидеры мировых держав. Называется оно «беспокойство за Африку», и подхватывают его обычно на саммитах по вопросам бедности или какой-нибудь опасной эпидемии.
Тот сделал полдела, кто уже начал!
Он, в общем-то, не ждал от полиции никакой помощи — если не за что взыскать штраф, там теперь почти не интересуются преступлениями, — но что еще остается добропорядочному гражданину?
"И почему европейские исследователи, попадая в Африку, первым делом стремятся все переименовать? Что это: невинный каприз или обычная глупость? Слава Богу, люди в этой части земного шара обретаются минимум три – плюс-минус копейки – миллиона лет. Странно думать, что за такой срок они не заметили у себя под носом ну, например, водоем – к тому же преогромный. … Но доктор Ливингстон наплевал на это с высокой вышки. Ему и в голову не пришло выяснить у местных жителей, как именуется гигантское озеро в верховьях Нила, он просто взял и окрестил его… В результате для нас озеро называется Виктория. "
Лысеют практически все мужчины. Попробуйте получить при рождении одну хромосому X и одну Y, проживите на свете сколько-нибудь приличный срок — и в один прекрасный день вы обнаружите, что шевелюра ваша редеет, отступает со лба, а то и вовсе пропадает неизвестно куда. Конечно, волосяные фолликулы, покидая череп, обретают пристанище в ушах и ноздрях, но это обстоятельство, как правило, мало кого утешает.
Я уже говорил, что отличительной чертой Найроби является способ избавления от мусора. Дымные костры, благодаря которым улицы содержатся в относительной чистоте, пожирают все — от сухой листвы до дохлых собак (чистая правда, сам видел), и это, конечно, сильно влияет на свежесть воздуха.
В птицах, в их естественной красоте и свободе есть нечто поистине целительное для души.
Ей в жизни повезло, а счастьем (...) надо делиться.
Спросите любого водителя такси, и тот расскажет, что иногда кажется себе невидимым.
Интересно, а птицы тоже оплакивают своих мертвецов? Тоже терзаются угрызениями совести?
Полагаю, быть птицей не всегда и не во всем удобно. Так, отсуствие губ и зубов чудовищно ограничивает мимические возможности - не говоря уже о способности четко произносить некоторые фрикативные согласные. Без рук и пальцев трудновато загонять мяч в лунку. А оперение, конечно, вещь удобная с точки зрения аэродинамики и терморегуляции, однако в жаркую погоду под ним, наверное, потеешь. Но все это, безусловно, компенсируется одним главным преимуществом (при полном уважении к страусам, эму и пингвинам, которые могут это прочесть) - умением летать.
— Чего мужику надо от бабы? — ни с того ни с сего спросила моя бабушка.
Не дожидаясь ответа, бабушка громко сказала:
— Потрахаться. — И, явно удовлетворенная моим подростковым замешательством, продолжила допрос: — А бабе от мужика?
Я смущенно помотал головой.
— Потанцевать.
С годами, становясь старше и все больше обретая вкус к сладкому хересу, я оценил мудрость этих слов.
Мой дядя жил под Годалмингом, но работал в лондонском Сити, каждое утро ездил туда на поезде.Так вот дядя рассказывал, что одно время он часто делил купе с неким типом, читавшим «Дейли телеграф».Возражения или, по меньшей мере, замешательство вызывала привычка этого человека отрывать и выбрасывать в окно верхний уголок каждой прочитанной страницы. Однажды мой дядя не выдержал.
— Слушайте, старина, — сказал он. — Надеюсь, вы не обидитесь на мой вопрос. Для чего вы это делаете? Зачем отрываете уголки от газетных листов, скатываете их в маленькие шарики и бросаете за окно?
— Как, вы не знаете? — удивился странный тип. — Я отпугиваю слонов.
Ответ несколько озадачил моего дядю.
— Но, дорогой друг, в Суррее же нет слонов!
— Нет, — согласился тот. — Правда, отличное средство?
Когда с тобой заговаривает дерево, это само по себе обескураживает. Когда же оно тебя знает, а ты не можешь припомнить, чтобы вас представляли друг другу, это обескураживает вдвойне.
Ложь способна завести человека очень далеко, но быть честным тоже, мягко говоря, непросто.
Кому нужна синяя птица счастья, когда есть удод?
Есть одно неприятное и достаточно распространенное заболевание, которым страдают, как правило, президенты и прочие лидеры мировых держав. Называется оно "беспокойство за Африку", и подхватывают его обычно на зарубежных саммитах по вопросам бедности или какой-нибудь опасной эпидемии. Симптомы таковы: болезненные угрызения советсти из-за разницы в благосостоянии стран первого и третьего мира; сосущее чувство под ложечкой, связанное с мучительными подозрениямия по поводу того, что капитализм, кажется, не такое безусловное благо, каким его привыкли считать; бесконечная потребность взывать "что-то делать". Лучшим лекарством был и остается хороший внутренний государственный кризис.
Люди склонны забывать, что внешний облик и душа — совершенно разные вещи.