В новую книгу Натальи Ключаревой — автора нашумевших романов «Россия: общий вагон» и «SOS» — вошли повесть «Деревня дураков» и цикл очерков «Деревянное солнце». Герой повести — молодой историк Митя — решил поработать сельским учителем в деревне Митино. Деревня как деревня, и жители в ней обычные — и старожилы, помнящие войну, и батюшка, и влюбчивые старшеклассницы, и блудница местная — Любка… А за деревней, подальше, стояла таинственная деревня дураков, о которой местные жители боялись даже...
Однажды он прочитал "Чапаева и Пустоту" и впал в двухмесячный запой. А другой раз встретил негра-таксиста ночью в поселке Волгореченск под Костромой. После чего тоже запил. От изумления перед жизнью.
- ... Впереди у нас - Страшный Стыд. Когда всё тайное станет явным. Когда все люди, любившие нас и верившие в нашу любовь, увидят все те гадости, которые мы о них думали и за спиной говорили, всю нашу подлую изнанку. И будут стоять и смотреть на нас - со всей беззащитностью любви. А мы будем смотреть на них. И спрятаться, отвести глаза, провалиться сквозь землю - будет уже невозможно.
-Или вот Лена, - подхватила Сара.- Ей каждый год нужно заново оформлять инвалидность! Доказывать, что она не вылечилась от своей неизлечимой болезни и не зря получает пособие. Для этого - собирать справки, проходить обследования. И везде надо присутствовать самой. А там ни одного пандуса. Это в учреждении, которое инвалидами занимается!
Кто-то, кажется, Чехов, говорил, что в России все держится на одиночках. Добавлю от себя: сами эти одиночки едва держатся. И в чеховское время, и сейчас.
В рамках информатизации всей страны в одно глухое село Красноярского края привезли в школу компьютерный класс. После чего местные жители написали такое письмо: "Уважаемый господин губернатор, спасибо вам большое за замечательный компьютерный класс. Не является ли его появление достаточным основанием для того, чтобы провести в наше село электричество?"
Он бесконечно устал от неотвязных мыслей о деле, о жизненном пути, а больше всего – от невозможности наконец определиться и перестать метаться из стороны в сторону, терзаясь сомнениями. Очень хотелось уже до чего-нибудь додуматься и всерьез взяться за работу. Но Митя так боялся ошибиться, потратить всю жизнь и все силы не на то, так не доверял самому себе и при этом так пристально вглядывался, испытывал себя, что вот уже полгода не мог сдвинуться с мертвой точки.
«Что делать, чтобы наследовать жизнь вечную? В Иудее I века ответ звучал: “Раздай всё, что имеешь, и следуй за Мною”. И это было чересчур. В России XXI века ответ звучит: “Пей хотя бы через день”. И это тоже чересчур. Ты всегда требуешь слишком многого. Нет бы просто сказал: такое-то количество свечек».
– Ничего не пропадает зря.
– Но ведь он меня даже не замечает! Я всю себя готова отдать – а ему и даром не нужно! Как не зря – если он не берет?
– А его никто и не спрашивает! Вот ты влюбилась и думаешь о нем хорошее – так?
– Чаще, конечно, плохое.
– Это ты, девочка, вообще, брось. Слышишь? Вот где зряшная трата сил! Молоко в пыль! Понимаешь?
– Ну.
– Влюбилась – вот и думай о нем хорошо. Не то все без толку. А знаешь, как наши добрые мысли людям полезны! От них на душе гусли-самогуды играют. Он и не знает, почему счастье крылом коснулось, а это твоя нежность на него повеяла. Разве плохо?
– Ему-то, конечно, хорошо!
– А тебе чего нужно?
– Чтобы и мне тоже!
– Значит, это так – дуновение. И говорить не стоит. Завтра забудешь.
Может, так даже правильней: дать жизни случаться, не навязывать ей свой маршрут. На самом деле нет ничего страшнее людей, которые знают, куда идут, и прут напролом к своей цели. Они жизни не замечают. И легко разрушают ее. И свою, и чужую.– Пожалуй. В истории это именно так.– Да что история. Когда Союз распался, у меня на родине началась такая резня. До этого все просто жили, никто никому не мешал. А потом цель появилась – независимость. И вот эти целеустремленные люди похватали автоматы и побежали убивать своих соседей. Убирайтесь, мол, с нашей земли. А мы бы и рады, да поезда не ходят, железную дорогу уже взорвали. Нас не тронули – только из суеверия, нельзя уродов убивать, удача отвернется.
Отец Константин, весь урок простоявший под окном, подошел к Мите и без всяких предисловий, будто продолжая прерванный разговор, произнес:– Интересная у вас концепция истории.Митя обрадовался когда-то ненавистному слову «концепция» и вдруг понял, что за всё это время ни с кем не общался на своем языке. Он бросился в разговор, забыв о том принципиальном недоверии, с которым всегда относился к служителям культа. Минут через десять он спохватился и запоздало предупредил:– Только сразу оговорюсь: я – агностик.– Замечательно! – возликовал отец Константин, тоже отвыкший от подобной терминологии.