Решительная двадцатипятилетняя англичанка, считающая себя безнадежной старой девой, и ироничный светский лев, покоряющий женщин одним взглядом… о, оригинальная парочка! Эта страсть вспыхнула, когда Дейзи Моррисон спасла Джайлза Фэрхейвена, лорда Кинкейда, от шайки гнусных грабителей при помощи одного лишь черного мужского зонтика. Эта страсть разгоралась не только в огне желаний, но в искрах острых, язвительных перепалок. Эта страсть стала настоящей любовью. Но не все так просто в любви двух...
– Да-а, – протянула Дейзи. – Джа-айлз. – Она громко всхлипнула. – Ладно, как хотите. Любите меня прямо сейчас. Женитесь на мне. Но обещайте, о, пожалуйста, обещайте, что вы никогда не будете уступать мне. Я буду стараться взять над вами верх, вы же знаете, и возненавижу вас, если вы запретите мне это. Но я вас буду ненавидеть еще больше, если вы позволите мне поступать по-своему.
– Не волнуйтесь, дорогая, я буду бить вас всего один раз в неделю, – успокоил он ее. – Договоримся на утро вторника, согласны?
Артур внимательно посмотрел на него, а потом обратился к Дейзи:
– Я имею в виду нашу кузину, леди Хетти Паркинсон. У нее трое сыновей, и она всегда жаловалась, что нет дочерей: она могла бы вывозить их в свет.
Дейзи вскочила и прижала руки к груди, глаза ее блестели.
– О! – воскликнула она. – Это было бы так чудесно! Я угадала в вас, милорд, истинного джентльмена еще тогда, в гостинице. О, благодарю, благодарю вас!
Она что, принимает его за чревовещателя? Это неуклюжее предложение было сделано Артуром, а она смотрела на него с таким благодарным выражением, что лорд Кинкейд невольно опустил глаза.
– О! – Дейзи наконец убрала руки ото рта. – Я же могла убить вас!
– В самом деле? – Виконт с опаской поглядел на осколки фарфора у своих ног. – И правда, окажись ваш удар на пару дюймов точнее – все было бы уже кончено. А все-таки интересно, что это вы так безжалостно расколотили – наверняка какое-нибудь бесценное украшение…
– Ноч… – Дейзи проглотила вставший в горле комок. – Это был ночной горшок.
– Что? – Лорд Кинкейд снова посмотрел на пол и вдруг принялся безудержно хохотать. – Надеюсь, он был пустой?