Как это грустно — влюбиться в молодую девушку и расстаться с нею навсегда. Но какое это счастье — найти на чердаке чемодан своей жены двадцатилетней давности, и увидеть её новыми глазами.
От Вероники Обоянки
Я начитала этот рассказ, потому что в нем не так много фантастики, но зато много светлых чувств. Думаю, что в этом рассказе Янг отразил мысли мужчины о любимой женщине как о пришедшей из будущего. Ведь когда человек любит, то он подбирает самые прекрасные образы для предмета любви.
Знания не только не наносят ущерба женскому обаянию, но являются ценным дополнением к нему.
"Оно пришло ему в голову, наверное, потому, что девушка стояла на солнце и ветер трепал ее волосы — золотистые, как цветок одуванчика; а может быть, и потому, что старомодное белое платье обвилось вокруг ее стройных ног. Во всяком случае, Марк был уверен, что она непонятным образом перенеслась из прошлого в настоящее". (с.)
— Как замечательно, должно быть, иметь машину времени.<...> — Щедрый дар людям, которые любят природу. В двадцать третьем веке таких красивых лугов осталось совсем немного.
Позавчера я увидела кролика, вчера — оленя, а сегодня — вас.
Двадцать лет, с удивлением думал он, и все эти годы она знала, что в один прекрасный день я подымусь на холм и увижу ее, молодую и красивую, стоящую на солнце, и снова влюблюсь в нее.
Имя идет ей. Идет так же, как и белое платье, голубое небо, холм и сентябрьский ветер.
С макроскопической точки зрения, говорит мой папа, все, что должно случится уже случилось. Следовательно, раз уж человек из будущего участвует в каком-нибудь событии прошлого, то это событие не обойдется без него с самого начала, и никакого парадокса возникнуть не должно.
"Позавчера я увидела кролика, вчера - оленя, а сегодня - вас"
...знания не только не наносят ущерба женскому обаянию, но являются ценным дополнением к нему.
Впрочем, он вскоре сообразил, что трансцендентальная эстетика и теория относительности — не слишком уместные темы для беседы мужчины с девушкой на холме в сентябрьский вечер, даже если мужчине уже сорок четыре, а девушке всего двадцать один.