Цитаты из книги «Я не боюсь» Никколо Амманити

Никто, кто жив, не может поверить, что он мертвый. Когда кто-то мертв так уж мертв. И находится в раю. Или, в худшем случае, в аду.

У меня все болело: разбитое колено, ребра, рука. Но сильнее всего - сердце. Сальваторе разбил его. ... Сальваторе меня предал.

Мир — это место, полное ям, в которых живут умершие.

- Да, медвежонка-полоскуна. - А кто это? - Это такие медвежата, которые, если ты оставишь тряпки рядом с речкой, придут и постирают.

Что может быть хуже, чем скверная копия скверного оригинала.

Он стал первым только потому, что был крупный, сильный и отмороженный.

Ящерицы, когда не могут спастись бегом и чувствуют, что их вот-вот схватят, разевают пасть, надуваются и шипят, стараясь напугать тебя, потому что они сами тебя боятся, ты огромный, и последнее, что им остается, – попытаться спастись. А вдруг тебе неизвестно, что они добрые, что ничего плохого не делают и ты их не тронешь.

Так вот, ты никогда не должен говорить неправду. И не должен поливать грязью других. Нужно всегда говорить только правду, особенно тем, кто младше тебя. Правду всегда. Перед лицом людей, Бога и самого себя, понял?

Кончай ты с этими монстрами, Микеле. Монстров не существует. Призраки, оборотни, ведьмы - все это глупости, придуманные специально, чтобы пугать таких наивных, как ты. Надо бояться людей, а не монстров.

Когда отец был взбешен, он не кричал, а говорил тихим голосом. Это вгоняло меня в трепет. До сих пор не переношу людей, не умеющих выпускать пар своей ярости.

Каждый год, который посылал Бог, в мой день рождения и на Рождество, я просил папу и детского Бога подарить мне футбол, но безрезультатно: никто из этих двоих меня не слышал. Мне было достаточно одной команды. Без поля и ворот. И даже серии «В». Мне было бы приятно ходить к Сальваторе с собственной командой, потому что, я в этом уверен, если б она принадлежала мне, я бы играл лучше и не проигрывал так часто. Я бы любил своих игроков, ухаживал бы за ними и побеждал бы Сальваторе

У меня все болело: разбитое колено, ребра, рука. Но сильнее всего – сердце. Сальваторе разбил его. Он был моим лучшим другом. Однажды на ветке нашего дерева мы даже поклялись в вечной дружбе. Мы всегда возвращались из школы вместе. Если один выходил раньше, то ждал другого. Сальваторе меня предал.

Если он ее убьет, что я потом скажу маме?

Надо бояться людей, а не монстров», – сказал мне как-то папа, когда я спросил его, могут ли монстры дышать под водой.

Non volevo morire. Anche se mi sarebbe piaciuto andare al mio funerale.

Почему осы строят гнезда? Кто их научил это делать? "Они знают. Это их природа", - объяснил мне папа, когда я его спросил. <...> А какая моя природа? Что умею делать я?

Залаяла огромная собака, кожа да кости на цепи.– Это несправедливо! Несправедливо! Всегда я! Почему всегда я?!
Я этого не знал. Но знал, что всегда есть кто-то, кто притягивает несчастья.Мёртвые кошки или собаки никогда не производили на меня такого впечатления. Шерсть скрывает смерть. Надо бояться людей, а не монстровКогда кто-то мёртв так уж мёртв. И находится в раю. Или, в худшем случае, в аду.Мир – это место, полное ям, в которых живут умершие. И луна тоже вся в ямах, в которых другие умершие.– Весь мир – ошибка

Потом внезапно появлялся автобус, весь позолоченный. С колокольчиками и цветными фонариками. На его крыше был мегафон, который объявлял: «Дамы и господа, входите в автобус желаний! Садитесь в этот чудесный автобус, который абсолютно бесплатно отвезет вас в цирк! Сегодня бесплатно до самого цирка! Входите! Входите!»Страшилища, счастливые от такой нежданной возможности, входили в автобус… И в этот момент я представлял себе, что мой живот открывается и все они спокойно входят в него.Эти дураки думали, что здесь цирк. Я быстро закрывал живот и старался скорее уснуть, положив на него руки, чтобы они не вошли в мои сны.

Порой рассудок играет с человеком дурные шутки.

Монстров не существует. Надо бояться людей, а не монстров.