Маленький городок, где каждый дом, особенно богатый, хранит множество неприглядных тайн.
Разбитые судьбы. Загубленная любовь. Незаконные дети, ненавидящие отцов. Ложь. Предательство. Семейные интриги.
Сплетни, смешки за спиной — и никаких перемен. Ведь каждый обитатель городка прекрасно понимает — ему и самому есть что скрывать.
Но однажды в городке поселяется вечный скиталец Кнут Педерсен.
И что-то начинает происходить за закрытыми дверьми…
В ней многое было от ребенка, но ничего – от детской невинности.
А светлые минуты бывают у каждого. Осужденный сидит на телеге, которая везет его к эшафоту, гвоздь мешает ему сидеть, он отодвигается в сторону и испытывает облегчение.
Мы опускались ниже и ниже, мы падали глубже и глубже. Зато сапожники ликуют, и не потому, что все мы теперь равно велики, а потому, что все мы равно ничтожны. Пусть так.
...жизнь, которую она вынашивала под сердцем, придала ее взгляду почти нездоровую глубину.
Мудрец – что знает он о женщине?Во-первых, он не мог стать мудрым, пока не состарился, следовательно, он знает женщину лишь по воспоминаниям. А во-вторых, у него нет и воспоминаний, ибо он никогда не знал ее. Человек, имеющий предрасположение к мудрости, всю свою жизнь занят только этим предрасположением и ничем другим, он холит его и пестует, трясется над ним, живет для него. Никто не ходит к женщине, чтобы набраться мудрости.
Мудрец – что знает он о женщине?
Во-первых, он не мог стать мудрым, пока не состарился, следовательно, он знает женщину лишь по воспоминаниям. А во-вторых, у него нет и воспоминаний, ибо он никогда не знал ее. Человек, имеющий предрасположение к мудрости, всю свою жизнь занят только этим предрасположением и ничем другим, он холит его и пестует, трясется над ним, живет для него. Никто не ходит к женщине, чтобы набраться мудрости. Четверо мудрейших мира, которые оставили нам свои раз мышления о женщине, сидели и выдумывали ее; они бы ли стариками, независимо от того, молодыми или преклонных лет, они умели ездить лишь на волах. Они не знали женщину в святости ее, не знали женщину в прелести ее, не знали, что без женщины нельзя жить. Но они писали и писали о женщине. Подумать только, писали, никогда не видав ее.
Боже упаси меня от мудрости! До последнего своего дыхания я не устану твердить: упаси меня боже от мудрости!
Супруги честно пытались склеить трещину и потерпели неудачу.
Право жить есть такой щедрый, такой незаслуженный дар, что он с лихвой окупает все горести жизни, все до единой.
Есть люди, которые, оступившись, могут подняться и спокойно шагать дальше по жизни, разве что синяков насажают, а есть другие, которые так и не могут встать.
В усадьбе поселилось горе, а одно горе труднее снести, чем семь тяжких нош.