16+ Askungar (ориг.). Перевод с шведского: Н. Пресс (Золушки); 2013 г. На Центральном вокзале в Стокгольме из скорого поезда похищена девочка. Полиция сбилась с ног, но ребенок как сквозь землю провалился. На другом конце Швеции скрывается молодая женщина. Она прекрасно знает, почему пропала девочка, и готовится к очередному бегству. Тем временем исчезает еще один ребенок. Перед Фредрикой Бергман и другими сотрудниками следственной группы комиссара Алекса Рехта стоит почти...
Есть изображения, способные сказать больше, чем тысячи слов. И есть изображения, на которые не хочется смотреть, потому что не хочется признавать ассоциирующихся с ними слов.
Ее мать никогда не скрывала от дочери, как нужно жить: получить образование, выйти замуж и увековечить себя. Последнее легко достигается с помощью размножения. Образование, брак и ребенок — святая троица каждой женщины. Карьера в рамки догмата о троице не вписывалась, да и не нужна была — обеспечивать свою супругу ведь дело мужчины. Образование женщине вообще нужно лишь для того, чтобы уметь поддержать разговор в хорошем обществе!
Петер посмотрел на спящую на боку женщину: бледное лицо в обрамлении всклокоченных рыжих волос, из-под одеяла торчат покрытые веснушками руки, на одной из которых — начинающая заживать огромная рана, на ноге — синяк. Зло иногда окрашивает жизнь в яркие цвета, подумал Петер.
Комиссар не сомневался, что на самом деле она просто с ума сходит от беспокойства и тревоги за ребенка, но пока что ей удается скрывать это. Словно стоит ей хотя бы на одну секунду — на одну-единственную секунду! — показать охвативший ее ужас, как земля тут же уйдет из-под ног и дочь будет потеряна для нее навсегда.
Но для Фредрики эта катастрофа навсегда осталась Катастрофой с большой буквы — мгновением, перевернувшим всю ее жизнь. Она стала другим человеком, и вся ее жизнь разделилась на «до Катастрофы» и «после Катастрофы». Поэтому ей совершенно не хотелось признавать, что ей «повезло».
Он не может дать мне все, частенько думала Фредрика, но в свете того, что никого другого у меня нет, этого вполне достаточно.
поставьте десять человек, совершите у них на глазах преступление, и вы получите десять совершенно разных версий того, что произошло, в какой очередности и во что были одеты преступники.
За долгие годы работы Алексу много раз приходилось расследовать исчезновение детей. Со временем он понял, что не зря говорится: «Дети не исчезают, их теряют». Это почти всегда так и есть, почти всегда оказывалось, что за потерявшимся ребенком стоят потерянные родители — безответственные люди, которым, по мнению Алекса, лучше бы вообще не иметь детей. И это вовсе не означает, что родители ведут сомнительный образ жизни или имеют проблемы с алкоголем — зачастую они просто слишком много работают, слишком часто встречаются с друзьями, слишком поздно приходят домой или просто-напросто недостаточно заботятся о своих детях. Если дети занимают свое законное место в жизни взрослых, то пропадают они крайне редко. По крайней мере, Алекс пришел к такому выводу.
теперь его мучила совесть из-за того, что совесть его совершенно не мучает.
...все когда-нибудь кончается. У страдания тоже есть свой предел. В какой-то момент вдруг четко понимаешь, что хуже уже некуда, что теперь может стать только лучше.