Без этой книги, давно ставшей мировым бестселлером, уже невозможно представить себе ни историю афганской войны — войны ненужной и неправедной, ни историю последних лет советской власти, окончательно подорванной этой войной. Неизбывно горе матерей «цинковых мальчиков», понятно их желание знать правду о том, как и за что воевали и погибали в Афгане их сыновья. Но узнав эту правду, многие из них ужаснулись и отказались от нее. Книгу Светланы Алексиевич судили «за клевету» — самым настоящим...
Человека в человеке немного
Как из обычного мальчика получается человек, убивающий других людей?!
На могильной плите сына выбила:"Помните, люди! Он погиб ради жизни живых." Теперь я знаю, что это неправда, не ради жизни живых он погиб. ...Теперь я хочу другие слова написать на его могиле:"За что?"
Самое страшное произошло потом: уезжали мы из государства, которому эта война была нужна, вернулись в государство, которому эта война не нужна.
Я присутствовал при родах, когда моя жена рожала. В такие минуты необходим рядом близкий человек, и чтобы он держал руку. Теперь я каждую скотину мужского пола заставил бы стоять у бабы в голове, когда она рожает, когда у нее ноги рогаткой, и она вся в кровище, в дерьме. Поглядите, сукины дети, как ребенок на свет появляется. А вы так просто убиваете. Убить легко. Просто. Я думал, что сам в обморок упаду. Люди с войны приходят, а там в обморок падают. Женщина - не дверь, в которую моно зайти и выйти.
Уже в космос летают люди, а как убивали друг друга тысячи лет назад, так и убивают
У армянского радио спрашивают: что такое политика? Армянское радио отвечает: вы слышали, как писает комар? Так политика — это ещё тоньше.
Война не делает человека лучше. Только хуже.
Правда всегда стоила дорого произносящему.
Единственный документ, документ, так сказать, в чистом виде, который не внушает мне недоверия, - это паспорт или трамвайный билет. Но что они могут рассказать через сто или двести лет (дальше нынче и заглядывать нет уверенности) о нашем времени и о нас? Только о том, что у нас была плохая полиграфия... Все остальное, что нам известно под именем документа - версии. Это чья-то правда, чья-то страсть, чьи-то предрассудки, чья-то ложь, чья-то жизнь.
Никто не скажет, что там, под землёй, лежит, какая правда. Живым – ордена; мёртвым – легенды, – всем хорошо.
В газетах писали о «подвигах». Мы смеялись, возмущались, ходили с этими газетами в туалет. Но загадка: вернулся домой, прошло два года, я читаю газету, ищу о «подвигах» – и верю.
…Приехал офицер в Союз в командировку. Зашёл в парикмахерскую. Девушка посадила его в кресло:
— Как обстановка в Афганистане?
— Нормализуется…
Через несколько минут снова:
— Как обстановка в Афганистане?
— Нормализуется…
Пройдёт какое-то время:
— Как обстановка в Афганистане?
— Нормализуется…
Постригся, ушёл. В парикмахерской недоумевают:
— Зачем мучила человека?
— Как спрошу об Афганистане, у него волосы дыбом становятся — легче стричь.
– Валя, мы к тебе забежим на минутку. Расскажи, какая там посуда? Какие ковры? Правда, что шмоток навалом и видео видимо-невидимо? Что ты привезла? Может, что продашь? Гробов оттуда привезли больше, чем магнитофонов. Про них забыли…
История солжет. Б. Шоу
Скотина из человека выползает мгновенно... Глазом моргнуть не успеешь... Пусть только станет ему страшно за себя, за свою жизнь или у него появится власть. Маленькая власть. Малюсенькая!
– А мне сразу: «Гроб, мать, у подъезда стоит. Где вам его поставить?» Мы на работу с мужем собирались… Яичница на плите жарилась… Чайник кипел…
Необстрелянные мальчики. Почти дети. Их бросали в огонь, а они это принимали за честь. Мы так их воспитали.
Было бы слишком просто, если бы во всем были виноваты только политики.
Одного потом в туалете с петли сняли… Обкрутил шею простыней, хотел на оконной ручке повеситься… Получил письмо от девочки: «Знаешь, „афганцы“ уже не в моде…» А у него двух ног нет…
Человека в человеке немного - вот что я понял на войне.