Впервые на русском языке издается серия из трех детективов Бернхарда Шлинка — автора знаменитого «Чтеца». Герхард Зельб, харизматичный частный сыщик, уже знакомый нашим читателям по первому роману серии («Правосудие Зельба»), вновь берется за дело, которое только на первый взгляд кажется незамысловатым, сугубо частным расследованием. Поиски пропавшей девушки по просьбе человека, назвавшегося ее отцом, оборачиваются настоящим авантюрным детективом, в котором причудливо переплетаются любовь и...
Под кроватью было тесно, и мне хотелось поскорее вылезти из-под нее. Однако вылезать оказалось гораздо сложнее, чем залезать. Я уперся руками в стену, подрыгал ногами, но почти не сдвинулся с места. Забрался я под кровать с помощью ног, но обеспечить задний ход они не могли. «Вот пожалуйста, — подумал я, — еще один наглядный пример того, что одно дело — вляпаться в какую-нибудь историю и совсем другое — выпутаться из нее».
Сегодня Банхофштрассе проходит уже не вдоль вокзала, а вдоль новых административных зданий и судебных палат, отмеченных печатью серой функциональности. Если правосудие выглядит так же, как архитектура, в которой оно вершится, то я не завидую жителям Гейдельберга. А вот если оно такое же румяное, как булочки, хлеб и пироги, которые представители судебных властей покупают рядом, за углом, за местную юстицию можно не беспокоиться.
...зачем отравлять человеку жизнь вопросами, которые он и сам мог бы себе задать, но не хочет.
Люди обычно думают, что психиатры все знают про душу, про психику. Но это совсем не обязательно. Я ведь тоже работаю в банке, а денег у меня нет.
Что это — новый вид неразговорчивости? Или духовности? Или это коммуникативная анорексия?
— Ты будешь моим милым, старым котиком. Я не хотел быть старым котиком.
Интересно, это достоинство или недостаток журналиста, если он сам отвечает на вопросы, которые задает?
Er war nicht gluecklich. Aber wo steht, dass wir hier sind, um gluecklich zu sein?
Что означали складки у рта — душевную боль, иронию или гастрит, — я надеялся определить, когда он снимет свои зеркальные очки.
Я узнал, что душевное здоровье определяется как способность человека успешно исполнять свою социальную роль. Душевно болен тот, кого мы уже не принимаем всерьез, потому что он не желает исполнять роль или исполняет ее неудовлетворительно. От этого открытия у меня пробежал мороз по коже.