Дело, за которое берутся Патрик Кензи и Анджела Дженнаро – частные детективы из Бостона, – не из легких. Психиатр Дайандра Уоррен и ее сын-студент таинственным образом навлекли на себя гнев киллера ирландской мафии и нуждаются в защите. Расследование, предпринятое сыщиками, совпадает со вспышкой в городе кровавых убийств, совершаемых с особой жестокостью. Почерк преступника указывает на одного человека – серийного убийцу, уже 20 лет отбывающего пожизненное заключение. Возможно ли, что на свободе...
Иногда предмет находится перед тобой всю жизнь, дожидаясь, пока ты заметишь его, и зачастую этого так и не происходит, потому что он слишком близко.
Но мне кажется, в нашем обществе придают слишком большое значение разговорам, считая слова панацеей от всех бед, чем они не являются, и закрывая глаза на непременный побочный эффект – болезненное самопоедание.
Я знаю одно: люди, желающие изменить свою жизнь, должны начисто отрезать прошлое.
Когда родитель чувствует угрозу для своего ребенка и необходимость его защитить, он обретает особенный взгляд, в чем-то даже звериный, излучающий явную опасность. Он может быть совершенно бессознательным, и, несмотря на то, что происходит от глубокого чувства любви, пощады от него не жди.
Но все мы мечтаем, полагаю, о другой жизни. Нам всем хочется прожить тысячу различных жизней во время нашего земного существования. Но это невозможно, правда?
Людей невозможно понять до конца, на них можно только реагировать.
– Моя точка зрения такова: мы все тяготеем к выбору. Это единственный путь к собственной душе. Иными словами, наша суть. Без чего, например, вы не могли бы жить?
– Я? – спросил Болтон.
– Вы.
Он улыбнулся и, слегка растерявшись, посмотрел в сторону.
– Без книг.
– Книг? – засмеялся Оскар.
Он повернулся к нему.
– Что в этом смешного?
– Ничего, ничего. Продолжайте, агент Болтон. Вы тут главный.
– Какие это книги? – спросила Энджи.
– Великие, – немного заикаясь сказал Болтон. – Толстой, Достоевский, Джойс, Шекспир, Флобер.
– А если они будут запрещены законом? – спросила Энджи.
– Значит, я его нарушу, – ответил Болтон.
– Да вы революционер! – сказал Девин. – Я потрясен.
– Неужели? – Болтон пристально посмотрел на него.
– А что у вас, Оскар?
– Еда, – сказал Оскар и похлопал себя по животу. – Не здоровая пища, а настоящая, вкусная, пусть даже опасная для сердца еда. Бифштексы, ребрышки, яйца, жареные цыплята под соусом.
– Ну, даешь! – сказал Девин.
– Черт, – воскликнул Оскар. – Только заговорил и сразу проголодался.
– Девин?
– Сигареты, – сказал он. – Может, еще выпивка.
– Патрик?
– Секс.
– Ты что, девка, Кензи? – сказал Оскар.
– Хорошо, – заключила Энджи. – Это то, что делает нашу жизнь более сносной. Сигареты, книги, пища, вновь сигареты, выпивка и секс. Таково наше естество.
Мы постоянно действуем наперекор друг другу, а целостного, объединяющего мировоззрения у нас не существует. Зная, что дети исчезают практически каждый день, мы спокойно говорим: "Это ужасно. Передай мне соль."
На протяжении жизни чего с нами только не бывает: мы падаем и отскакиваем, разбиваемся вдребезги и, по большей части, каждый сам за себя.
Без чего, например, вы не могли бы жить? – Я? – спросил Болтон. – Вы. Он улыбнулся и, слегка растерявшись, посмотрел в сторону. – Без книг.