Приключенческая повесть-сказка замечательного писателя Федора Федоровича Кнорре утверждает силу духовного начала в жизни человечества даже в самом далеком будущем, человеком надо оставаться во все времена и во всех ситуациях. Интересна жизнь в далеком будущем! Все делают роботы, с ними можно разговаривать и даже дружить. Но вот родной голубой планете Земля стала грозить чудовищная катастрофа, может совсем прекратиться жизнь на Земле. Нет, такого допустить нельзя! И неравнодушная девочка Лали...
Облака над городом, снежные вершины гор, залитые багряным светом восхода; капля, сорвавшаяся с весла, глубина звёздного неба, плавный взлёт прыжка газели, радостно протянутые тебе навстречу руки и сияющее лицо; лица, лица, бесконечный поток за всю жизнь встреченных тобою лиц: усталых, тупых, равнодушных, злобных и добрых, веселых и робких, насмешливых и милых, приветливых, дружеских, и одно или два самых прекрасных; черные буквы лучшего, что создал человеческий ум, - книг. Все это дано тому, кто не замечая, какое это чудо, обладает величайшим даром - видит. К сожалению, человеку свойственно всю ослепительную прелесть, безграничную ценность того, чем он обладает, оценить только, когда её у него отнимают. Тогда он говорит: "Ах, каким счастьем я обладал!"
Дети безошибочно чувствуют разницу между тем, когда их просто правильно учат, и тем, когда их к тому же любят.
— Что касается меня, хорошая сказка никогда не кажется мне детской. К сожалению, только взрослые… гм… часто теряют чудесный мир сосуществования мечты, фантазии и реальности, а ведь это и есть сказка. Все началось со сказки. Вся мировая культура.
— Возможно, что это так, — с сомнением сморщился пожилой человек с курчавыми бакенбардами. — Но ведь сегодня это все-таки давно отжившее прошлое! Человечество далеко ушло! Высоко вознеслось над своим прошлым, не правда ли?
Сью-Сиу добродушно закивал:
— О, конечно, очень высоко! Однако первый этаж любого здания вовсе не отмершее прошлое для его десятого этажа! Это его основа, без которой он не мог бы сделаться десятым! Не будь первого, остальные попросту рухнули бы, а?
— Но все же нельзя всерьез отрицать, что сказка это всего-навсего…
— Сказка! — поспешно полностью согласился Финстер. — Я немножко разбираюсь в этом вопросе… так… немножко. И знаете, что я скажу: возьмите самую прекрасную самоновейшую нынешнюю повесть, поскребите ее и вы обнаружите в основе сказку. Одну или несколько.
Сверкающее торжество Золушки светило им не в том, конечно, что Принц ввел ее за руку в парадную дворцовую залу. Нет, ведь это она дала ему силу и волю отряхнуть с себя всю позолоту залы, отбросить весь мусор его придворного и королевского недолговечного величия и, следом за ней, переступить через порог поистине волшебного мира, оставив позади все герцогские мантии и короны, как лоскуты и размалеванные маски ночного карнавала. Одному из всей несметной толпы никчемных, всеми позабытых принцев и королей — ему дано навсегда остаться Принцем, которого ввела в бессмертную сказку Золушка…
Всякая правда, очищенная от мусора случайностей, самая сердцевина правды, складывается в легенду.
— Вы сказок не знаете? — сострадательно вздохнул Сью-Сиу.
— Конечно, в свое время! Изучал!..
— Да помилуйте, голубчик! — участливо вмешался профессор Финстер. — Разве это может помочь? Их надо вовремя услышать. Пока еще не затвердела корка на сердце ребенка и оно еще способно отозваться на прикосновение добрых и мудрых пальцев старинной сказки.