Книга рассказывает о полных напряженного драматизма событиях XI—XII столетий на Руси в героические и противоречивые времена правления легендарных князей Владимира Мономаха, Юрия Долгорукого, Андрея Боголюбского.
Сумеют ли сыновья подпереть тощие своды неустойчивой храмины? Ревнуют ли о целости Русской земли?
«Оскудела в князьях эта ревность. И в князьях и в боярах, — рассуждал Мономах. — Ненасытство помутило умы: малое почитают великим, великое — малым. Все глядят врозь. Каждый тянет к своей вотчине, к своему городу. У каждого одна забота — как бы приложить дом к дому, село к селу. Разбогатеет, огородится в дубовых хоромах и думает: „На что мне Киев? Я и сам силен, обойдусь и без Киева. Зачем помогать Киеву людьми да деньгами? О Русской земле позабочусь, а свое потеряю“.
И Владимир старый и Святослав, — продолжал он размышлять, — наведывались в эти леса только изредка, мимоходом: соберут с вятичей дань и уйдут. А нам и детям нашим с вятичами жить. Чтобы сделать их подлинно своими, надобно понасажать сюда поболее своих дружинников, нарезать им здешней земли, настроить в лесах монастырей, наделить и их землей, огородом, звериными ловищами, рыбными озерами.
Жена — не пряник, а ржаной ломоть.
Старый ворон не каркнет даром — либо было что, либо будет что.
Я пашню пашу, а голоден. Они не пашут, а сыты. Почему? Бревна для частокола я тесал, а меня за частокол не пускают. Почему? Загорись у них хоромы, напади на них враг — мне их выручать. А окажись я в беде — они на меня и не чихнут. Почему? Нас много, их мало, а мы перед ними шею гнем. Почему?..
— Я пропаду — и ты пропадешь... Ну и что? Земля-то наша не тобой жива и не мной. Земля народом сильна. Народ земле хозяин, вот кто. А народ вовек не пропадет. Все управит народ-то, вот как…
Великой силе противоставь хоть малую. Среди всеобщего безурядья не отчаивайся, а уряди хоть то, что окрест тебя. Собери около себя хоть немногих, но крепких и верных. Не растекайся вширь: сожмись в кулак. А наперед взнуздай самого себя!
Тебе чужая болячка — почесушка, а ему свое горе — велик желвак.
Людская злость страшнее звериной.