Рен Конноли родилась дважды. В семнадцать лет она получила три пули в грудь в жутких трущобах Остина, а ровно через сто семьдесят восемь минут девушку воскресили. Теперь она Рен Сто семьдесят восемь, лучший солдат корпорации. Ибо в мире близкого будущего Корпорация развития и возрождения человечества заменила Бога и способна воскрешать мертвых и награждать их бессмертием. Называется это Перезагрузкой. Вот только рибутов, оживленных, обыкновенные люди считают монстрами – рибуты сильнее людей, они...
Первым, что я запомнила, когда проснулась рибутом, был пронзительный визг, который отражался от стен и звенел у меня в ушах. Я еще подумала: «Что за идиотка так голосит?» Это была я. Это я вопила, как торчок на двухсуточной ломке.
Чем меньше времени бываешь мертв до Перезагрузки, тем больше остается человечности. Я была мертва сто семьдесят восемь минут. Я не плакала.
Стажеры часто на меня злились. Трудно не озлиться на ту, кто лупит тебя большую часть своего времени. Но было странно огорчаться из-за побоев, нанесенных мне
– Так и останемся здесь навеки, похороненными заживо? – Наверное, да. – Класс! Спасибо, что обнадежила.
– Извини, – сказала я, сделав глубокий вдох.
– Не надо извиняться за плач.
– Нет, за все остальное. За то, что дала тебе напасть на человека, а вызволила в самое неподходящее время. Нужно было сначала проверить. Я ведь знала, что они делают это с унтер-шестидесятыми, но даже не подумала выяснить.
– Да, – сказал он, еле сдерживая смех. – В следующий раз, когда решишь спасать мою жизнь, будь любезна учесть все заранее. Это просто никуда не годится.
— Я думаю, они сразу же поняли, что я был твоим, поэтому держались подальше. — Он посмотрел в мои глаза и улыбнулся. — Был. И есть. — Он наклонился и коснулся своими губами моих. — Твой.
После смерти, когда вирус начинал действовать и организм перезагружался, кожа очищалась, тело стройнело, в глазах появлялся блеск. Это была красота с налетом безумия.
Я тогда подумала: « Ну что за идиот созда ет этот шум? » Это была я. Я, вопящая как наркоманка, которая два дня не получала дозы. Весьма неловко.
– Не хочешь ко мне? – Не могу. Кто-то должен остаться на вахте. – Обнимашки! Один разок. Может, два. Максимум пятнадцать.
— Сделай это снова, — сказал он, радостно подпрыгивая. — Сделать что? — Засмейся. — Заключим сделку. Если ты сможешь ударить меня, я засмеюсь. — Ты такая странная.