Шедевр, которому критики прочат судьбу «Кода да Винчи»… Интригующая и захватывающая смесь загадок прошлого, мистики и реальности! Старинный манускрипт и пачка пожелтевших писем — ключ к тайне ГРАФА ДРАКУЛЫ! К тайне, разгадать которую пытались многие. И многие поплатились за это жизнью… Но даже это не останавливает молодую женщину-историка, стремящуюся найти ИСТИНУ в пугающих легендах о Владе Цепеше, талантливом полководце — и кровавом, безумном маньяке, чье имя стало синонимом слова «ЗЛО». Она...
До того мої набіги не письмову французьку були суто споживчими, це було схоже на розв’язування математичних вправ. Коли я розуміла одне речення, воно ставало лише ще одним містком до наступної фрази. Ніколи раніше я не відчувала того раптового тремтіння, коли починаєш розуміти, як слова переходять із голови в серце, як нова мова рухається, пливе й оживає під очима, дикий політ пам’яті, миттєве, радісне усвідомлення змісту, того, як слова скидають друкований одяг і ніби палають.
В истории не бывает "мелких" вопросов.
Только сама история способно убедить в своей истинности. И когда мы видим истину - действительно, видим, - то уже не можем отвести взгляд.
Жизнь наша лучше, здоровее, когда мы не задумываемся без надобности над её ужасами. Как вам известно, история человечества полна злодеяний, и, вероятно, нам и следует думать о них с ужасом, а не увлекаться ими.
Жизнь наша лучше, здоровее, когда мы не задумываемся без надобности над её ужасами.
Все мы беззащитны.
- Я видела его однажды, издалека, на лекции - представьте себе, так вот, издали, впервые увидеть собственного отца.
Мы ещё не успели выйти из автобуса на Брод-стрит, а я уже вздыхала по временам Росси, минувшим сорок лет назад. Оксфорд мог бы хоть одеться поприличнее ко встречи со мной.
Вокруг нас лежала мостовая из выглаженных шагами плит мягкого камня, раздвинутых здесь и там, чтобы дать место тенистым деревьям - строгим, меланхоличным старикам-деревьям, сторожившим узкие скамейки.
Шекспиром я зарабатываю на жизнь, а вампирами занимаюсь для души.
Допустив возможность одного сверхъестественного события, следует принять и другие: это всего лишь логично.
Велика бібліотека набагато важливіша від великої вітальні.
На свою біду, історик виявляє, що існує два види виживання. Найбрудніші прагнення людства можуть пережити покоління, століття, навіть тисячоліття. А найкращі наші помисли можуть померти разом із нами, за одне життя.
став взрослой, я изведала странный дар, который время приносит путешественнику: тоску по виденным прежде местам, желание побывать там снова, сознательно отыскать то, на что в прошлый раз наткнулся по случаю, чтобы снова пережить чувства первооткрывателя.
Прошлое весьма полезно,но лишь тем,что помогает постичь настоящее.Настоящее-вот богатство.
...граница между литературой и историей становится временами слишком зыбкой.
Дело в том, что интересы историка во многом выражают его самого - ту часть души, которую он предпочитает скрывать даже от самого себя, давая ей волю только в научном исследовании. Нельзя отрицать, что по мере того, как мы отдаёмся предмету исследований, он всё больше вторгается в наше сознание.
Изучение истории должно помочь нам лучше понимать настоящее, а не уводить в прошлое.
Многие годы ночь была мне другом: она окружала меня коконом тишины, в котором я спокойно читал и писал.
Когда целыми днями имеешь дело с книгами, каждая новая становится для тебя другом и искушением.