Название отнюдь не метафорическое и не намеренно абсурдистское. Такой случай был на самом деле. Автор книги, американский врач-нейропсихолог, описывает интересные случаи из своей практики. Он пишет о трудностях, с которыми сталкиваются люди: приводит и медицинское обоснование, и субъективную, человеческую сторону болезни. Оливер Сакс к своим пациентам относится с деликатностью и уважением, к каждому старается найти индивидуальный подход. Ведь люди, которых он наблюдает, не безумны – это было...
Мы обращаем слишком много внимания на дефекты наших пациентов и слишком мало - на сохранившиеся способности.
...Здесь кроется занятный парадокс. Президент легко обвел вокруг пальца нас, нормальных людей, играя, среди прочего на вечном человеческом соблазне поддаться обману ("Народ желает быть обманут и , следовательно, будет"). У нас почти не было шансов устоять. Столь коварен оказался союз фальшивых чувств и лживых слов, что лишь больные с серьезными повреждениями мозга, лишь настоящие дефективные смогли избежать западни и разглядеть правду.
Высказав все это, она бросила взгляд на ковер в кабинете и со свойственной ей поразительной способностью к метафоре и ярким образам пояснила: - Я как живой ковер. Мне нужен узор, композиция. Без композиции я рассыпаюсь на части.
...никогда не жалуясь на одиночество, он выглядел ужасно одиноким, ни разу не посетовав на тоску, казалось, всегда тосковал.
...глубокие натуры редко пребывают в покое...
Воля к бытию, к выживанию в качестве уникального суверенного индивидуума – самый могучий наш инстинкт. Он сильнее любых импульсов, сильнее болезни. Здоровье, воинствующее здоровье, обычно выходит победителем.
Математик Вим Кляйн описал это так: "Числа -- мои друзья. Возьмем 3844 -- что вам это число? Для вас это просто три, восемь, четыре и четыре. А я говорю: "Привет, 62 в квадрате!""
Мы считаем себя свободными личностями, и даже когда речь заходит о том, что сдерживает нашу свободу, мы ссылаемся скорее на сложную систему культурных и нравственных устоев, нежели на превратности нейронных функций и нервной системы.
С точки зрения биологии и физиологии мы не так уж сильно отличаемся друг от друга, но во времени – в непрерывном времени судьбы – каждый из нас уникален.
..душа "гармонична" независимо от коэффициента умственного развития, и потребность найти и почувствовать высшую гармонию, высший порядок в любой доступной форме является, похоже, универсальным свойством разума, независимо от его мощности.
...чья участь трагичнее, кто более обречен – знавший или не знавший?..
Недостаток человеческой поддержки - это еще одно испытание.
Животные тоже страдают различными расстройствами, но только у человека болезнь может превратиться в способ бытия.
Тебе слишком хорошо, ты, должно быть, больна.
Чтобы оставаться собой мы должны собой обладать: владеть историей своей жизни, помнить свою внутреннюю драму, своё повествование. Для сохранения личности человеку необходима непрерывность внутренней жизни.
Какой парадокс, какая жестокость и ирония в том, что внутренняя жизнь и воображение человека могут так и не проснуться, если их не разбудит наркотик или болезнь!
Нужно начать терять память, пусть частично и постепенно, чтобы осознать, что из нее состоит наше бытие. Жизнь вне памяти - вообще не жизнь. Память - это осмысленность, разум, чувство, даже действие. Без нее мы ничто...
Потеряв ногу или глаз, человек знает об этом; потеряв личность, знать об этом невозможно, поскольку некому осознать потерю.
Гиппократ ввел идею развития заболевания во времени – от первых симптомов к кульминации и кризису, а затем к благополучному или смертельному исходу. Так родился жанр истории болезни – описания естественного ее течения.
Любой из нас имеет свою историю, свое внутреннее повествование, непрерывность и смысл которого составляют основу нашей жизни. Можно утверждать, что мы постоянно выстраиваем и проживаем такой «нарратив», что личность есть не что иное как внутреннее повествование.
- Но ведь он умер 19 лет назад! - в ужасе воскликнул Боб. - Да-а, Джордж у нас большой шутник!