Тепло твоих рук — повесть написанная и опубликованная в 2005 году. Главная героиня 13-летняя школьница Мария Синицына, постоянно подвергающаяся насилию в семье. После очередной двойки она бежит из дома и встречает на улице мертвую девочку Юлю. Вместе они превращаются в пару жестоких убийц-мужененавистниц и отправляются в Ад.
...она любит своего отца за все мучения, которым он ее подвергал, она любила его и любит до сих пор, той мазохической детской любовью, какая обращена бывает только на родителей, ведь лишь им можно простить любой ужас, потому что выше и загадочнее ужас тайны, произведшей тебя на свет.
Инна Генриховна подчас прикрикивает на усопших, а то и двинет кого локтем или кулаком, не по роже, разумеется, ведь рожа будет из гроба наружу торчать.
Мария читает в книге условие. Теперь ей понятно, что сперва надо начертить треугольник с медианой. Треугольник даётся ей легко, медиану Мария проводит на глаз, но не может себе представить, что делать дальше. Решение математических задач представляется ей чудом, не поддающимся логическому объяснению, а те правила, которыми решившие обосновывают его - чистым обманом, как цирковые фокусы. Мария не может себе представить, как подобное вообще может прийти в голову.
Набрав в руку детской крови, Мария бросает её в небо и шёпотом произносит что-то, отчего весь её рисунок начинает сразу гореть, пламя поднимается высоко, на несколько метров, но Мария и Юля не чувствуют его, оно не жалится, лёгким ветром пронизывая их тела, и в его неистовой песне затихает всё, живое и мёртвоё, только ясно-белые облака растягиваются в высоте, рвутся мокрой бумагой, так далеко, что не слышно треска, и огненный перстень солнца застывает над ними, находя в бешено пылающем круге внизу своё подобие, горит взятая в кольцо звезда, горит опустевшая школа, и стоят они в центре огня, и никто не видит их, и не увидит больше никогда, их вижу только я, распростершийся на восходящем воздушном потоке, вращаюсь ли я сам, как подхваченная майским ветром птица, или это всего лишь земля вращается подо мной?
...вращаюсь ли я сам, как подхваченная майским ветром птица, или это всего лишь земля вращается подо мной?
Он давит окурок в блюдце, встает, одевает куртку, вынимает из ящика пистолет и долго стоит у стены, спустив предохранитель и засунув дуло себе в рот, прежде чем положить оружие в карман и выйти из кабинета.
У Антонины Романовны был пятилетний сын, но она никогда его не била, сама мысль ударить его казалась кощунственной, совсем другое дело эта чужая тупая девочка. Именно то, что девочка чужая, избавляло Антонину Романовну от перебивающей садистское наслаждение жалости, а то, что она тупая, придавало побоям искусственное извращённое оправдание, тупых надо бить.
Знайте, что отвратительны мне те, кто нищ духом, это вонючие овцы, глупо ревущие от голода в своих стойлах.
Отвратительны мне также те, кто плачет, и те, кто молит о пощаде, никому не будет пощады и некому спасти их.
Кротость ненавижу я, потому что где кроткий, там и тот, кто мучает его, как скотину.
Знаю я также, что никому нельзя прощать, потому что тебе никогда не будет прощено даже то, чего ты не делаешь.
Сердце свое уподобить надо комнате, где никогда не загорается свет, и скрывать его больше, чем тайные места тела, потому что истинный стыд в сердце, и стоит открыть его, как все вокруг станут смеяться над ним.
Если кто протягивает тебе руку, ударь её ножом, потому что хочет он тебя столкнуть в могилу или увлечь туда за собой.
Истинно говорю вам, отравлены ладони, протянутые вам, яд смерти на них.
Нет ничего слаще крови и слаще наслаждения разрушать созданное.
Так просто разрушить то, что создано, где же сила создавшего?
Истинно говорю вам, дети превзойдут родителей своих.
Ни к чему искать сложное, потому что смерть решает простым способом.
Мы убьем их, зайчик. Мы убьем их всех.
Страх - это маленькие цветы под твоими ногами. Придет осень и они исчезнут на холодном ветру.