«Кусатель ворон» — это классическая «роуд стори», приключения подростков во время путешествия по Золотому кольцу. И хотя роман предельно, иногда до абсурда, реалистичен, в нем есть одновременно и то, что выводит повествование за грань реальности. Но прежде всего это высококлассная проза. Путешествие начинается. По дорогам Золотого кольца России мчится автобус с туристами. На его борту юные спортсмены, художники и музыканты, победители конкурсов и олимпиад, дети из хороших семей. Впереди солнце,...
Пятахин кивнул и направился к немцам. Я хотел его остановить, но передумал, пускай. Немцам полезно будет, посмотрят, как мы тут живем, в следующий раз три раза подумают, прежде чем по утрам к нам соваться.
Когда девушка зовет тебя в монастырь - разве можно ей отказать?
Нет, определенно, русскому немцу немецкого немца понять сложно, иногда практически невозможно.
...Кузовлев с утра объезжал окрестности для рубрики «Вести с полей». Хотя лично я предлагал делать «Вести с полей» проще – брать позапрошлогодние вести и всего-навсего менять даты. Все равно их никто не читает.
Дураки, они хорошо обычно грядущее предчувствуют, я замечал.
Собственно, жизнь во многом и определяется поворотами. Свернул направо – не попал под бетономешалку, свернул налево – попал под бензовоз. Про прямо уж не говорю.
А ничего, они хотели Кафку, они получили Кафку. Даже не Кафку, а Салтыкова-Щедрина, прав Жмуркин, куда ихнему Кафке до нашего Кафки.
-Видишь ли, в Германии очень заинтересованы во взаимопроникновении культур, они решили пилотный проект... -Мы уже пару раз взаимопроникались, - напомнил я, - И пилотно, и подводно, и на суше. До сих пор икается.
Все дураки сильны, выносливы и живут долго, а иногда даже и счастливо.
Интересно, что такое сурепка? Супер-репка, овощ нового поколения.
Уходить надо всегда вдруг, если долго собираться, то не уйдешь никогда.
– Иди, – перебил Кузовлев. – Потом, потом про паству. Воздымет… Ты где таких слов понабрался, Бенгарт? – Классику читаю, – сказал я. – «Му–му»? – «Житие протопопа Аввакума».
Никто не ходит в костюме в пятнадцать лет. Ну, разве что на свадьбах, похоронах и на ЕГЭ.
Когда отравляешь настроение начальствующему работнику, он начинает гораздо лучше работать. Почти в два раза лучше. Иногда в три. Для этого, кстати, журналистика и придумана - чтобы повышать эффективность всякого производства, ведь для того, чтобы лошади шибче бежали, их принято жарить шпорами.
Кошка… Кот. Такое обилие боевых ран могло сосредоточиться только на коте. Уши отсутствовали вовсе, то ли отгрызли, то ли так и народился, происходя из древнего бойцового рода. Вместо хвоста обрубок, что также указывало на отсутствие в коте миролюбия. Глаз в одном экземпляре. На шее глубокая, размером с пятирублевик, рана, свежая, едва затянувшаяся. Страшный зверь, какой-то весь квадратный, неприятно мускулистый, видимо, изначально белой масти, за годы свинства и бродяжничества ставшей грязно-серой.
А на воротах сидели кошки, толстые, меховые, какие-то не совсем настоящие, в нашу сторону они и не посмотрели, очень гордые.
Я решительно отказался. Изобилие в городе кошек внушало опасение, что пироги с зайчатиной обязательно окажутся в наличии.
– А про отопительный сезон?! Я поручил тебе про подготовку к отопительному сезону написать, вскрыть проблемы, указать на недостатки. А ты что? – Я вскрыл. – Вскрыл?! «К январю сдохнем» – это, называется, вскрыл?!
Вместо того, чтобы спускаться в город по главной широкой улице, мы двинулись какими-то древними крутыми тропами, сложенными из пузатых гладких булыжников, отполированных временем до блеска и весьма скользких. Возможно, по этим самым тропам некогда бродил в творческом кризисе Шаляпин, поскальзывался и оглашал могучим басом окрестности. Или Левитан поскальзывался и оглашал окрестности могучим фальцетом. Или, допустим, Чехов поскальзывался... Про Степана Разина молчу.
В кончиках пальцев зажило озорное покалывание, которое я обычно ощущаю перед Большой Работой. Вообще, я думаю, такое покалывание ощущают несколько категорий граждан: великие кулинары, наемные убийцы, журналисты. Кулинарии я чужд.