Однажды мастер Джепетто сделал из полена деревянного мальчика — Пиноккио,
но тот умел лишь безобразничать, а когда он врал его деревянный нос становился еще длиннее.
Он убегал из дома, сидел в тюрьме и работал в цирке.
Но однажды утром к папе Джепетто пришел настоящий мальчик — хороший и послушный.
– Не дадите ли вы мне сольдо, чтобы я не погиб от голода?
– Не одно сольдо, – ответил угольщик, – а четыре сольдо ты получишь, если поможешь мне довезти до дома эти две тачки.
– Вы меня удивляете! – возразил Деревянный Человечек обиженно. – Имейте в виду, что я никогда ещё не был вьючным ослом и никогда не возил тачки.
– Тем лучше для тебя! А если ты действительно так голоден, мой мальчик, тогда отрежь себе два-три толстых ломтя от своего высокомерия и съешь их, только смотри не подавись.
Когда покойник плачет, это значит, что он начинает выздоравливать.
Хозяин кукольного театра Манджафоко (ибо так его звали) был страшен на вид - особенно страшной казалась растрёпанная чёрная борода, покрывавшая, как щит, его грудь и ноги, - но, по сути дела, он был неплохим парнем.
Не доверяйся, мой мальчик, тем, кто обещает сделать тебя богатым по мановению руки. Они, как правило, или сумасшедшие, или мошенники.
Ложь бывает двух видов: у одной лжи короткие ноги, у другой длинный нос
17. Пиноккио охотно ест сахар, но не желает принять слабительное. Однако позднее, увидев пришедших за ним гробовщиков, он глотает слабительное.
– А что мы сейчас будем делать в темноте?
– Мы будем сидеть и ждать, пока Акула нас не переварит.
– Но я не желаю быть переваренным! – закричал Пиноккио и опять начал плакать.
– Я тоже не хочу быть переваренным, – возразил Тунец, – но я философ и утешаю себя мыслью, что, ежели ты уж родился на свет тунцом, то лучше тебе кончить свои дни в воде, чем на сковородке.
Мы, дети, все такие! Мы больше боимся лекарств, чем болезни.
– Не будете ли вы любезны сказать мне, имеются ли на этом острове деревни, где можно достать чего-нибудь поесть без опасения самому быть съеденным?
– Слушайся меня и делай всегда то, что я тебе скажу. – Охотно, охотно, охотно! – Начиная с завтрашнего дня, – продолжала Фея, – ты пойдёшь в школу. Радость Пиноккио заметно ослабла.