«Бывший Булка и его дочь» — вдумчивая и тонкая повесть о современной семье. В центре повести — история шестиклассницы Лиды, которая, безоглядно погрузившись в первую влюбленность, не сразу заметила, что у отца — беда.
Автор показывает подлинную духовность и чёрствость, эгоизм, умение преодолевать трудности и переделывать себя, повествует об умении не только принимать, но и отдавать любовь.
Дело в том, что когда-то – а именно в конце пятидесятых годов – явилась мода ходить без шапок. Желательно и зимой, а уж весной и осенью – всенепременнейше! Об этом много тогда судили и рядили. Даже по радио и в газетах. То говорили, что от холода голова лысеет, то говорили, что наоборот – закаляется. Но мода, как известно, никаких разговоров не слушает, и на испуг её не возьмёшь. Хоть ты что хочешь делай, а отпущенное ей она проживёт.
Его удивил однажды Старик. Они возвращались в палату после обеда, и Старик к чему-то сказал, что у него много книг – всю жизнь копил.
– Но понимаете, это всё были книги-призраки.
– Призраки?..
– Ну да, – пояснил Старик, – книги-призраки. Это те я называю, которые стоят на полках нечитанными. По деньгам они вроде бы твоя собственность. А на самом деле… не твои. Ты знаешь одну обложку…
Лиде казалось, рассказывает она слишком много, потому что много всего громоздилось в её душе. Однако наружу вырывалось мало. Таковы уж девчонки: в самых откровенных разговорах они остаются скрытными. Пусть и нечаянно почти, а всё же скрытными!
Оказывается, даже ругаться, даже рвать с человеком надо по-человечески, тратя ум и волнение.
Говорят, если переживаешь за того человека, которому сейчас больно или плохо, ему становится легче. Наверное, это не так. И всё же, когда настигнет нас страшный случай, давайте переживать за своих близких, давайте бояться за них. Вдруг поможет…
Они разлетались, будто две ракеты в космосе: огонёк ещё виден на чёрном телеэкране, а сигналы доходят долго, а слов уж почти совсем не разобрать.
Мы уже привыкли считать что днём люди живут, а ночью… что ж ночью – спят, да и всё!
Но ведь это не так! Ночью случается одна очень важная вещь – сны.
Если подумать, это же настоящее чудо: как он возникает – огромная картина – перед нашими закрытыми глазами. И мы то смеёмся, то кричим, то готовы бежать кому-то на помощь.
Некоторые учёные говорят, что ночью, в те мгновения, когда мы видим сны, мысли, которые были в голове нашей днём, уходят в память, как в музей или как в архив. И ждут там своей минуты, когда мы затребуем их назад. Но очень часто они остаются там, в архивах памяти, невостребованными до самой нашей смерти – так и не пригодились. Сон и память – они и правда как-то связаны друг с другом: снится нам то, что когда-то уже с нами было. То появится знакомая комната, то знакомый человек, то знакомое поле, река и опушка леса…
Мгновенье, мгновенье – и сон пролетел. Ты проснулся и лежишь, вспоминая. Красная луна висит напротив тебя в окне… Вспоминаешь и не можешь вспомнить всего до конца и с каждой секундой всё меньше. А когда проснёшься совсем, останется в голове одно только неясное эхо.
Она что видела, того не понимала, а что понимала, того не видела…
В какой-то сказочной пьесе по телевизору были принцесса и, кажется, простой музыкант. И там один из друзей этого музыканта говорит: "Они, как увидали друг друга, так и влюбились". А другой, который, что называется "без понятия", спрашивает: "Что? Любовь с первого взгляда?" А этот первый удивился: "Разве другая бывает?"
Он не глотает книги, как некоторые, а читает их не торопясь. Словно одновременно и читает их, и думает.
"Смеялся на уроке географии. Срочно примите меры!"
Сева именно "хороший мальчик". А в чём, собственно, выражается его такая уж хорошесть? Ну, он красивый. Это бесспорно!.. Конечно, для мальчишек считается, что это не главное. Но лучше всё-таки когда красивый, правда?
Но разговаривать надо: приличия, разные там правила очень и не очень хорошего тона требуют. Они главнее нас! острить-то мы все теперь умеем. Все такие ильфы-и-петровы, что даже можно и чуточку поменьше. А вот серьёзно бы уметь разговаривать, по-человечески…
Он вообще к людям относился терпимо. И старался думать, что не человек виноват в том или другом грехе, а причина. Причину удалишь, и человек сразу станет лучше.
Спортом себе любая фигуру сделает. Это теперь не ценится! Теперь ценится всё старинное и естественное…
Целыми днями его не покидало ощущение счастья. Он хорошо знал это чувство, оно возникало у него в субботу утром, когда ещё всё впереди, когда ещё можно строить бог знает какие планы и знать: времени хватит на любой.
Не знаю, приходилось ли кому замечать, а я замечал: если люди чем-то близки друг другу (в старых книжках это называли не очень понятными словами "родство душ"), то они обязательно встречаются – сталкиваются неожиданно. Или: начнут разговаривать – ёлки-палки, да у них, оказывается, куча общих знакомых! "Вот, – говорят, – мир тесен!" А я как-то задумался над этим… Нет, не тесен мир, а очень просторен. Но тесны дорожки, по которым мы ходим. И кстати сказать, не так уж их много. И не так уж много у каждого из нас на свете родственных душ!
– Понимаешь ты: это как шкура царевны-лягушки! До поры до времени нельзя её палить! А ты…
– Три года и три дня? – не оборачиваясь, сказал Сева. – Верно? Столько ей надо было в лягушечьей шкуре ходить?
– Ну… да, – неуверенно сказала Лида. Она не понимала, к чему он клонит. – Значит, до шестнадцати? – Сева помолчал несколько секунд.
– Да пожалуйста! Я согласен ждать и дольше. Вообще сколько хочешь!
Ждать? Оказывается, вот как он думает! Шагает сейчас по белой мартовской улице этой дачной деревеньки, а сам думает, что и через три года – а значит, всегда! – между ним и Лидой всё будет, как сейчас. Ни один мальчишка в мире не говорил ей ничего подобного. Да и она сама… На неделю, ну, может быть, на месяц, ну уж в крайнем случае на четверть, ну уж в самом крайнем – на весь учебный год. А чтобы дольше… Да ведь и вся эта так называемая "школьная любовь" не умеет загадывать. Она как зимняя оттепель: мелькнула, сверкнула – и кончилась. И – извини, Семёнов (пусть Семёновы не обижаются, фамилия эта взята здесь совершенно случайно. Обычно в дело идёт некий Иванов-Петров-Сидоров), извини, Семёнов! Любовь свободна, трам-трам-пам-пам-парам, законов всех она сильней… И пошёл Семёнов пригорюнившись, нос повесивши. И будет горевать он ровно до девятнадцати часов тридцати минут, когда… начнётся по телевизору хоккей! Шестиклассническая любовь, уж не сердитесь на меня, вообще, по-моему, те же "дочки-матери". Только вместо кукол все роли исполняют люди. Так всегда думала и Лида Филиппова. Вернее, не думала, а чувствовала. Потому что словами это выразить трудно. И вдруг ей сказали, что её будут ждать, пока она станет взрослая, целых три года. Что её вообще будут ждать, сколько потребуется. Всю жизнь! Ей так странно сделалось. И в то же время так… хорошо. Лида ещё не знала, что для женщин – и для взрослых, и для пока еще не очень – самое дорогое, когда тебе говорят, что будут любить всю жизнь. И вот почему, я думаю, очень многие женщины так хотят выйти замуж. Потому что замуж – значит, на всю жизнь. Хотя это бывает, к сожалению, далеко не всегда…
Но до чего же прекрасен месяц март! До чего ж глубоки, ослепительны его небеса, выметенные бесконечными ветрами. До чего же глубоки его лужи! Если подойти к ним тихо, чтоб ничего не вспугнуть, можно увидеть небо, изрубленное ветками на сотни синих окошек, можно увидеть облако и солнце.
До чего же прекрасен месяц март! Особенно для тех, кто только что пережил холодную и длинную зиму!
Конечно, март не так уж надёжен. И снег может нагрянуть, и холода завернуть. Да только не в надёжности дело. А в том, что именно с марта как раз и начинается весна.
Говорят, можно услышать, как растёт трава. А можно услышать, как душа взрослеет?