Эпоха семидесятых, Британия. Безвкусный английский фаст-фуд и уродливая школьная форма; комичные рок-музыканты и гнилые политики; припудренный лицемерием расизм и ощущение перемен — вот портрет того времени, ирреального, трагичного и немного нелепого. На эти годы пришлось взросление Бена и его друзей, героев нового романа современного английского классика Джонатана Коу. Не исключено, что будущие поколения будут представлять себе Англию конца двадцатого века именно по роману Джонатана Коу. Но Коу...
Смех — великий целитель, Лоис, часто повторял мне доктор Сондерс. И заметьте, он был одним из самых разнесчастных сукиных детей, каких я когда-либо видела.
В домах, где живут старики, нередко стоит запах совсем особый. Я говорю не о какой-либо нечистоте, но о том, что в домах эиих пахнет воспоминанями - дверьми, которые оставались закрытыми очень долго время, тягостной ностальгической замкнутостью, иногда гнетущей и сковывающей.
В музыке всегда присутствует смысл.
- Люди так непроницаемы, так загадочны... Впрочем, это в них и привлекает.
Расизм заразен.
Смех - великий целитель.
Сколько бы вы ни угощали ваших противников бифштексом с жареной картошкой, социальную несправедливость вам устранить все равно не удастся.
Тонкость - есть врожденный недуг англичан.
Да, национализм, на мой взгляд, - это великое бедствие. Он-то и является настоящим нашим врагом. Избавьтесь от национализма - и вы решите девяносто процентов проблем, существующих в мире. И всякий, кто пытается разыграть националистическую карту и нажить на этом политический капитал, не заслуживает даже презрения. Это - отбросы общества, ублюдки, извините за выражение.
"Временами мне кажется - где бы что важное ни происходило, я неизменно торчу за кулисами."
Я заглядывал в учебники, которые мой сын приносит из школы, они не отличаются от тех, которые мальчишкой читал я, — это история королей, принцев и премьер-министров. Иными словами, история правящего класса.
После кино они зашли в закусочную на Хилл-стрит, взяли рыбу с картошкой, поговорили о фильме. Бенжамен отметил, что он «крепко сколочен, лихо закручен и решительно ни о чем не говорит». Дженнифер сказала, что это лучший фильм, какой она когда-либо видела. Сошлись на том, что у них разные вкусы.
Мир, в котором жил Бенжамен, сам этот мир представлялся ему непостижимым — эта нелепо огромная, сложная, беспорядочная, неоглядная постройка, бесконечная игра человеческих отношений, отношений политических, культур, историй… Как можно хотя бы надеяться освоиться в нем?
Глаза их встретились, и обоим представилось вдруг, что они оказались внутри самого редкостного марихуанно-музыкально-сексуально-спиртного анекдота.
Он завидовал умению Дуга определить для себя позицию и горячо отстаивать ее, тогда как сам он, Бенжамен, был проклят навязчивым стремлением увидеть обе стороны любой медали
Боже ты мой, и после таких жестокостей тебя удивляет, что любой ирландец, еще сохранивший силу духа, по-прежнему считает себя пребывающим в состоянии войны с англичанами, продолжающейся вот уже три столетия? Тебя удивляет, что шотландцы не верят вам, а валлийцы вас презирают? Ты полагаешь, индейцы Америки, маори Новой Зеландии или аборигены Австралии и Тасмании простят вам то, что вы почти истребили их, убивая, моря голодом и заражая болезнями? Нет, знаешь ли, вам больше не удастся дурачить мир вашей ах какой очаровательной застенчивостью, вежливостью, английской ироничностью и английским самоуничижением. Спроси любого самостоятельно мыслящего валлийца, шотландца или ирландца — и ты получишь один и тот же ответ. Вы — люди жестокие, кровожадные, алчные и склонные к стяжательству. Нация тунеядцев и мясников.
То, что происходит здесь с нами, это только начало, ты разве не понимаешь? Нас еще ждут впереди сказочные времена, тебя и меня. Сказочные, невероятные времена.
— Вам не известна «Дева с младенцем»? — Мы редко бываем в пабах, — ответила Шейла.
Ни у одной истории конца и не бывает. Настоящего. Ты можешь лишь выбрать мгновение, на котором ее оборвешь.
Забастовки разрушают страну, как рак разрушает тело.