«Кирза» — это самая смешная и самая трагичная из всех книг, что написаны об армии на русском языке. Вадим Чекунов — и автор, и главный герой, попадающий в вооруженные силы со студенческой скамьи, — пристально наблюдает за собственным духовным перерождением. Каждому, кто сможет прочесть эту печальную книгу до конца, ни разу не рассмеявшись, издательство выражает глубокие соболезнования.
— Я, Паша, хочу сказать, что у нас никто больше ничего не заберет. А будем ли мы забирать — время покажет. Паша усмехается: — В армии не время показывает. Люди показывают. Как в зеркале все. Какой ты есть на самом деле.
В бытность свою еще командиром взвода охраны, прапорщик Гуляков личный состав подбирал себе по каким-то своим, особым усмотрениям.
Под его командованием служили: рядовые Рябоконь, Черноконь, Конюхов, Рысаков, Коновалов, Коньков и Конев, ефрейторы Белоконь, Лошак и Жеребцов, сержанты Кобылин и Копытин. Ну и по мелочи — Уздечкин, Подкова, Гнедых… Верховодил всем этим табуном старший сержант с соответствующей фамилией — Гужевой.
Гуливер пытался заполучить и солдата по фамилии Кучер, но того, с медицинским образованием, отстояла санчасть. Гуливер негодовал страшно. Перестал здороваться с начмедом Рычко.
В общем, во взводе не хватало только Овсова, для комплекта.
«Неужели где-то есть другой мир? Америка, например… Какая она? Как в кино? Вряд ли… Увижу ли я когда-нибудь это другое?» — я еще раз оглядываюсь, и убеждаюсь в дикости самого предположения.Ничего нет. Только вот это. Снег, шинель, и термоса с кашей.Ровно через три года я буду стоять на берегу замерзшего озера Мендоза, штат Висконсин, и курить безфильтровый «кэмэл». Прихлебывать из спрятанной в пакет бутылки мерзкую водку и грустно думать:«Ну и хули? Вот ты и увидал… Та же жопа. Тот же холод…»
- Я, в принципе, знал, что солдат - не человек. Но ветеринар в санчасти - это круто.
Что-то хлестко и больно ударяет меня по лбу.
Я вздрагиваю и открываю глаза.
Зуб и Гашимов направо и налево раздают уснувшим «фофаны» — оттянутым средним пальцем руки наносят ощутимый щелбан.
Получившие мотают головой и растирают ладонью лоб.
По завершении экзекуции сержант Рыцк, загородив мощным телом экран, объясняет правила просмотра телепередач:
— Кто еще раз заснет, отправится драить «очки». Сидим ровненько. Спинка прямая. Руки на коленях.
Все выпрямляются и принимают соответствующую позу.
Рыцк продолжает:
— Рот полуоткрыт. Глаза тупые.
Мы переглядываемся.
— Что непонятно? — угрожающе хмурится Рыцк.
Открываются рты. На лицах появляется выражение утомленной дебильности.
Сержант удовлетворенно кивает:
— Смотрим ящик!
Пять часов ежедневных индивидуальных строевых занятий способны из кого угодно сделать идиота с оловянными глазами, четко и тупо, на одних рефлексах, выполняющего получаемые команды.
«Жалобы какие имеются?» — каждое утро на разводе спрашивает нас Ворон. В ответ на молчание поглаживает себя по животу и кивает: «Ну и правильно! Жаловаться в армии разрешается лишь на одно — на короткий срок службы.»
Инициатива наказуема исполнением.
У Воронцова, по его собственным словам, за плечами пять образований. Начальная школа, вечерняя школа, школа сержантов, школа прапорщиков и школа жизни.
Главное - твердость, быстрота реакций и наглость. И, конечно, связи.