Я счастлив, что я не проскочил в это кресло. Было бы кошмарно победить ровно в тот момент, когда понял, что ненавидишь итоги победы и вообще класс победителей. В общем, теперь я скорее монархист, чем демократ. А поскольку происхожу не из графьев, а из потомственных крепостных, надежды на процветание в милом мне направлении не имею. Так что с политикой покончено. За это и выпьем. Ура.
Чудеса будут, если останутся те, кто помнит о том, что они возможны.
Если вдуматься, у молодежи и слоев не было – что она, пирог, что ли?
Как говорил сто лет назад один медик-литератор, если в первом акте на стене висит ружье, то второй акт должен быть половым.
Видимо, мне придется умереть. Видимо, сегодня. Видимо, невыспавшимся. Заодно проверим тезис про отсыпание на том свете.
И башня из слоновой кости кажется красивой, пока не видны горы слоновьих трупов с выдранными бивнями.
…остров, как всякая утопия, потонет. А Союз семьдесят лет просуществовал. И мог бы дольше – были объективные предпосылки. Просто деньги кончились. А теперь-то они есть. Будем считать, что у нашего «Союза» дискретное существование. Теперь он возвращается в новом облике и с новыми подарками человечеству.
Наши люди заслужили нормальную жизнь, и они умеют нормально жить, хоть сами об этом не подозревают.
Но мы рождены, чтобы сделать физику химией, – это подтвердит любой пассажир переполненного троллейбуса, куда пришлось подсадить счастливцев из второго, сошедшего с линии.
– А ну-ка расскажи какой-нибудь секрет. – Советское – значит, отличное. Только не говори никому, убьют на месте.