Главный герой книги и одновременно её автор Генрих Харрер, повествует о событиях, благодаря которым он, простой альпинист и спортсмен, стал одним из самых близких друзей четырнадцатого далай-ламы. Книга перемещает читателя в мир тибетской повседневности и культуры, подробно описывая образ жизни тибетского народа и события, вследствие которых Тибет, будучи свободным и независимым государством, стал китайской провинцией.
Простые люди носили намбу, кушак, сделанный из домотканой шерсти, который практически невозможно разорвать. Ширина его составляла примерно восемь дюймов. Рулоны шерсти для изготовления намбу продавали во многих магазинах: либо чисто-белой, либо окрашенной в розовато-лиловый цвет с оттенками индиго и желтовато-коричневого. Чисто-белый намбу почти никто не носил, кроме погонщиков мулов, поскольку отсутствие какого-либо оттенка считалось признаком бедности. Сантиметром здесь не пользовались, измеряя ткань длиной руки. Моя длинная рука всегда приносила мне выгоду при покупке материи.
Бортничество довольно опасное занятие, поскольку пчелы прячут соты глубоко в скалах. Люди спускают со скал длинные бамбуковые лестницы, слезают вниз на две или три сотни футов, свободно раскачиваясь в воздухе. Под ними пенится река Кози. Если удерживающая лестницу веревка обрывается, бортника ждет верная смерть. Чтобы добраться до медовых сот, сердитых пчел отпугивают дымом из шаров, которые опускаются в контейнере на отдельной веревке. Успех предприятия зависит от хорошо отлаженного взаимодействия непальцев, поскольку ревущая внизу река заглушает все крики и свисты. Мы видели, как одиннадцать человек работали в ущелье неделю, и опасности, которым они подвергались, никак не отразились на цене продаваемого им
...Мы уже знали Азию: здесь никто не откажет вам напрямую.
Хотя, находясь в Азии, я научился медитировать, тайный смысл жизни так и не открылся мне.
Медицинское обслуживание в Тибете находилось в плачевном состоянии. Врачи британского и китайского представительств, которые лечили и меня, были единственными квалифицированными медиками на три с половиной миллиона жителей страны. Врачи нашли бы в Тибете широкое поле для деятельности, но правительство никогда не могло бы позволить себе призвать в страну иностранных специалистов. Вся власть здесь сосредоточена в руках монахов, а они яростно критиковали даже высокопоставленных чиновников, если те прибегали к помощи английского врача.
В Тибете уже в течение тысячелетий жизнь шла со скоростью движения яка. Я спрашивал себя: будет ли страна счастливее, если все изменится? Хорошая шоссейная дорога в Индию, несомненно, значительно повысила бы уровень жизни населения, но ускорение темпа бытия могло лишить людей спокойствия и душевного комфорта.
Где бы я ни жил, я всегда буду скучать по Тибету. Мне часто кажется, что я и сейчас слышу крики диких гусей и журавлей и шум их крыльев, когда они пролетают над Лхасой в чистом и холодном лунном свете. Я искренне хочу, чтобы мой рассказ вызвал немного понимания людей, чьё желание жить в мире и свободными получило так мало симпатии в безразличном мире.
Тибетцы никогда не сделают и шага без определенного резона, поэтому они считали, что, когда мы бродим по лесам или сидим у ручьев, мы делаем это неспроста.
Бог даст, написанная мною книга позволит вам понять и полюбить удивительных людей, чье единственное стремление — жить по-своему, неторопливо и радостно, в мире со всеми — так и не поддержало безразличное человечество
На двенадцатый день после побега из лагеря наступил наконец великий момент: мы добрались до Ганга! Самого набожного индуса вид этой священной реки не растрогал бы больше, чем нас тогда, – хотя для нас эта река имела вовсе не религиозное, а сугубо практическое значение.
Нашей хозяйке понравилось, что удалось удивить нас драгоценностями. Она рассказала, что мужья обязаны покупать женам украшения в соответствии со своим статусом. И если, например, ее муж получит следующий аристократический ранг, то должен будет немедленно обеспечить ее соответствующими драгоценностями. Какой замечательный обычай! Наверное, многие женщины в Европе позавидовали бы такому устройству.
В результате у меня сложились близкие отношения с семьей Сурканга, и мне выдалась возможность узнать вариант супружества, даже для Тибета нетипичный.
Министр разошелся со своей первой женой. Вторая, мать Джигми, умерла. Теперь же Сурканг делил молодую жену со знатным человеком более низкого ранга. По брачному контракту Джигми считался третьим ее мужем, так как отец не хотел оставлять все свое состояние вдове. Аналогичные сложности наблюдались во многих семьях. Однажды я столкнулся с тем, что мать приходилась двоюродной сестрой собственной дочери. В Тибете существовала как полигамия, так полиандрия, но большинство населения придерживалось моногамии.
Если мужчина имел несколько жен, его отношения с ними отличались от принятых в мусульманском гареме. Обычной практикой считалось, когда мужчина женился на нескольких дочерях в доме, где нет сына или наследника. Это позволяло сохранить наследство семьи как единое целое., Наш хозяин Царонг был женат на трех сестрах и получил разрешение далай-ламы взять фамилию их семьи.
Несмотря на необычность отношений, создаваемых подобными союзами, разводы в Тибете случались не чаще, чем в Европе: люди умели сдерживать эмоции. Если несколько братьев делили одну жену, главой дома считался старший, остальные же пользовались своим правом только тогда, когда он отсутствовал или развлекался на стороне. Но никто не оставался обделенным, поскольку в округе хватало женщин: многие мужчины жили затворниками в монастырях. В каждой деревне стоял храм. Незаконные дети лишались права наследования, и вся собственность отходила детям законной жены. Поэтому не имело значения, кто из братьев являлся отцом ребенка: главное, собственность оставалась в семье.
...Не следует с иронией относиться к верованиям других людей. Тибетцев их религия делала вполне счастливыми
Одной из наиболее интересных черт тибетской жизни являлся обычай встречать и провожать друзей. Если кто-либо собирался уезжать, знакомые разбивали палатку на его дороге в нескольких милях от Лхасы и поджидали с угощением. Отъезжающему не давали уйти, не завалив прежде белыми шарфами и хорошими пожеланиями. При возвращении церемония повторялась. Иногда по пути домой человека приветствовали в нескольких местах. Он мог утром увидеть вдалеке Поталу, но, задерживаясь то в одной, то в другой палатке друзей, прибыть в Лхасу вечером. Скромный караван прибывшего увеличивался до огромных размеров, вбирая в себя приятелей и их слуг. Путник возвращался домой счастливым: здесь его не забыли!
Беседуя с нами, рыбаки курили маленькие, непривычные для европейцев индийские сигареты. Маркезе, до побега бывший заядлым курильщиком, не смог устоять перед искушением и попросил одну штучку. Но стоило ему сделать пару затяжек, и он, как подкошенный, упал без сознания!
К счастью, он скоро пришел в себя, и мы смогли продолжить путь.
И богатые, и бедные искренне и без колебаний делают подношения божествам, моля их о благосклонности. Вряд ли есть в мире другой народ, столь единодушно преданный своей религии и так четко выполняющий ее предписания в повседневной жизни. Я всегда завидовал наивной вере тибетцев, потому что сам всю жизнь провел в поиске философских основ. Хотя в Азии мне открылся путь к медитации, ответа на главный жизненный вопрос я так и не нашел. Но в этой стране я научился спокойно воспринимать происходящие в мире события, не впадать в сомнения и справляться с внутренними метаниями.
Наверное, нет другой страны в мире, где пару несчастных беглецов приняли бы так тепло, как в Тибете.
Тибетцы – счастливые люди с ребяческим чувством юмора. Они всегда рады поводу посмеяться. Если кто-нибудь споткнется или поскользнется, они часами потешаются над этим. Смеются над подобными вещами часто, но со злорадством – никогда. Насмешек здесь не избегает никто и ничто. Так как газет нет, то всяческие неприятные ситуации и неприятные личности высмеиваются в ироничных стишках и песенках.
Все наши мечты рождаются в молодости.
После некоторого срока пребывания в стране я не мог бездумно убить муху и никогда в присутствии аборигена не позволял себе раздавить досаждавшее мне насекомое. Поведение же местных жителей в таких случаях поистине трогательно... Если муха падала в чай, всеми способами ее старались спасти: она могла оказаться реинкарнацией умершей бабушки. Зимой люди разбивали лед в прудах, не давая рыбам погибнуть от мороза; летом же, если пруд высыхал, их сажали в баки или кастрюли перед тем, как вернуть обратно в водоем. Тем самым спасатели облагораживали свои души. Чем больше жизней человеку удавалось спасти, тем счастливее он себя чувствовал.