Некогда озлобленный скиталец, а ныне могущественный король, Йорг Анкрат в свои двадцать сумел многого достичь, хотя ему так и не удалось отомстить отцу, и призраки прошлого все еще терзают его душу. Но как бы терниста ни была его тропа, Йорг готов сделать следующий шаг в своем восхождении. Его цель — стать императором, однако этот титул невозможно завоевать с помощью меча, правитель должен быть избран. На памяти ныне живущих никто никогда не удостаивался подобной чести, но Йорг твердо намерен...
Однако самый холодный приговор, самая безжалостная кара исходила из всей совокупности воспоминаний. На избранный путь ее привлекла не трагедия. Она не бежала от смертельного ужаса, обиды, слишком тяжкой, чтобы жить с нею, страх не кусал ее за ноги. Ничего, кроме обычной жадности: жадности к власти, к вещам, и любопытство, самое обычное, то, что сгубило кошку. Вот что отправило ее по дорогам мертвецов, к изгнанничеству, к отвержению всего человеческого. Ничего поэтического, темного, достойного, просто низкие мелкие желания обычной жалкой жизни.
Если чистая сила воли человека, сила воли правильного человека может вызвать огонь из пустоты, разделить воды, обратить камень в прах, повелевать ветрами, на что тогда способны несконцентрированные желания и ожидания миллионов?
Хотя, давайте по чести, это не было выбором. В какой-то момент мы осознаем, что мы - всего лишь путники, со всем нашим интеллектом и титулами, таскающие за собой мясо и кости, зная, что это все, что им надо. Когда плоть встречается с огнем, она хочет отпрянуть и так и делает, что бы вы об этом не думали. Бывает, что мужчина встречает женщину, и те же силы работают противоположным образом.
У всех нас есть свои жизни. Свой миг, день, год.
Как умный человек может быть таким глупым?
Мир есть хороших людей на завтрак.
В глубине каждого из нас есть свои тернии.
Бывают тропы трудные, а бывают труднейшие.
- Славная погодка. - Те, кто говорит о погоде, могли бы уж признать, что им нечего сказать, им просто нравится звук собственного голоса.
Нас создают наши горести - не радость, они струятся в глубине и остаются с нами, радость же преходяща.
Будущее - темное место. Мы все там умрем.
Когда мне нечем занять руки, они сами находят, чем заняться — как правило, тем, чем не надо бы.
Иногда говорят, что самое трудное слово — «простите», но для меня таковым всегда было «помогите».
Боль расползается и крепнет, охватывает и разрушает все хорошее. Время лечит любые раны, но часто лишь после смерти, и пока мы живы, боль живет в нас, жжет, заставляет извиваться, чтобы избежать ее. И вот, извиваясь, мы выворачиваемся и становимся другими.
— Умно отвечаешь, мальчик. — Он улыбнулся. Морщинки в уголках глаз показывали, что он вообще улыбчив. — Возможно, слишком умно. Слишком много ума — это может быть мучительно, ум будет бороться с верой.
Ехать на верблюде — совсем не то же, что на коне. Сидишь на высоте в метр на горбу у животины, возомнившей, что ты — непростительное оскорбление, нанесенное лично ей.
Мир ест хороших людей на завтрак.
Книги — удобная вещь, как и всякие постановления, если применять их избирательно.
Никаких полумер. Некоторые вещи нельзя делать наполовину. Нельзя наполовину любить кого-то. Нельзя наполовину предавать, наполовину жить.
Ничто нельзя отсечь без потерь. Даже худшие наши воспоминания - это часть фундамента, удерживающего нас в мире.