Три раз в неделю на протяжении последних лет шести Епраксия Васильевна, её брат Прокопий Васильевич, Яков Иванович и Николай Дмитриевич играют в вист. У каждого своя манера игры, так Яков Иванович никогда не играет больше четырех, что его партнера, Николая Дмитриевича, вынуждает бросить мечту о большом бескозырном шлеме, да и карта все не идет и не идет.
– Но ведь никогда он не узнает, что в прикупе был туз и что на руках у него был верный большой шлем. Никогда!
Никогда не узнает! Если Яков Иванович станет кричать об этом над самым его ухом, будет плакать и показывать карты, Николай Дмитриевич не услышит и никогда не узнает, потому что нет на свете никакого Николая Дмитриевича. Еще одно бы только движение, одна секунда чего-то, что есть жизнь, – и Николай Дмитриевич увидел бы туза и узнал, что у него есть большой шлем, а теперь все кончилось и он не знает и никогда не узнает.
Евпраксия Васильевна задумчиво смотрела на Якова Ивановича и не отвечала. Ему показалось, что в ее глазах видна та же мысль, что пришла и ему в голову. Он еще раз высморкался, спрятал платок в карман наваченного сюртука и сказал, вопросительно поднимая брови над покрасневшими глазами:
– А где же мы возьмем теперь четвертого?
- Ни-ко-гда, - медленно, по слогам, произнёс Яков Иванович, чтобы убедиться, что такое слово существует и имеет смысл.