Мир, в который попадает двенадцатилетний английский мальчик, как и мир, из которого он приходит, в равной мере оплетены зловещей паутиной войны. Здесь, у нас, — Второй мировой, там — войны за обладание властью между страшным Скрюченным Человеком и ликантропами — полуволками, полулюдьми. Само солнце в мире оживших сказок предпочитает светить в полсилы, и полутьма, которая его наполняет, населена воплотившимися кошмарами из снов и страхов нашего мира. И чтобы выжить в этом царстве теней, а тем...
“Без результата ритуалы подобны бесконечному хождению зверя в клетке. Даже если сами они не являются признаком безумия, то, несомненно, ведут к нему.”
Люди живы независимо от того, обращаешь ты на них внимание или нет, а собаки сами не дадут тебе забыть о них, если ты недостаточно к ним внимателен. Что касается кошек, то они отлично умеют притвориться, будто людей вовсе не существует.
Он соблюдал все правила, но мошенничала жизнь.
Тебе следует научиться сдерживать свои порывы. Меч рвется в бой. Он жаждет крови. Его для этого выковали, и у него нет иного предназначения в мире. Если ты им не овладеешь, он овладеет тобой.
“каждый мечтает о собственных небесах.”
Вторая сказка РоландаЖил-был однажды рыцарь по имени Александр. Он был именно таким, каким надлежит быть рыцарю. Храбрый и сильный, преданный и благоразумный, он, однако, был еще слишком молод и страстно желал доказать свою отвагу, совершив подвиг. В его стране давным-давно царил мир, так что у Александра было не слишком много возможностей прославиться на поле битвы. А потому в один прекрасный день он объявил своему владыке и повелителю, что хочет отправиться в незнакомые земли, дабы испытать себя и выяснить, действительно ли он достоин встать бок о бок с самыми славными из знакомых рыцарей. Его повелитель понимал, что Александр не успокоится, пока не получит разрешения, поэтому он благословил его. Рыцарь вооружился, оседлал коня и отправился в путь, не взяв с собой даже оруженосца.
Шли годы, и на долю Александра выпали приключения, о которых он мечтал. Он встретил армию рыцарей, направлявшуюся в далекое восточное королевство, в поход против великого колдуна по имени Абухнасор, способного взглядом обращать людей в пыль, так что их останки пеплом разлетались над полями его побед. Говорили, что колдуна нельзя сразить человеческим оружием, и все, кто пытался убить его, умерли сами. И все же рыцари верили, что найдется способ покончить с тиранией и получить великую награду, которую обещал истинный король той земли, скрывавшийся от колдуна.
Колдун со своим воинством злобных бесов встретил рыцарей на открытой равнине перед замком, и началась жестокая и кровавая схватка. В то время как его товарищи гибли от клыков и когтей демонов или обращались в пепел под взглядом колдуна, Александр пробивался сквозь вражеские ряды, закрываясь щитом и не глядя в сторону колдуна, пока наконец не подошел так близко, чтобы колдун мог его слышать. Рыцарь окликнул Абухнасора по имени, а когда колдун обратил к нему взор, быстро повернул щит внутренней поверхностью в сторону врага. Александр не спал всю прошлую ночь, полируя свой щит, так что теперь он ярко сверкал под горячим полуденным солнцем. Абухнасор посмотрел на щит, увидел свое собственное отражение и в то же мгновение обратился в пепел. Бесследно исчезла и вся его бесовская армия и больше в этом королевстве не появлялась.
Король был верен своему слову и осыпал Александра золотом и драгоценными камнями, а еще предложил ему руку своей дочери, так что Александр стал бы наследником престола, согласись он на это. Но рыцарь отклонил все дары и попросил лишь послать весть о великом подвиге его повелителю. Король пообещал исполнить просьбу, и Александр покинул освобожденное королевство и продолжил странствия. В западных землях он убил самого старого и страшного дракона и смастерил плащ из его кожи. В этом плаще он спасался от жара в преисподней, куда отправился вызволять похищенного демоном сына Красной Королевы. О каждом совершенном им подвиге посылалась весть его повелителю, так что слава Александра росла и росла.
Прошло десять лет, и Александр устал странствовать. Его мучило множество ран, полученных в боях, и он чувствовал, что теперь ничто не угрожает его славе величайшего из рыцарей. Он решил вернуться в свою страну и пустился в долгую дорогу к дому. Но на темной дороге на него напала банда разбойников, и Александр, измотанный бесчисленными битвами, едва смог отогнать их. Злодеи ужасно изранили его. Он остался на коне, но был совсем слаб и едва держался в седле. На холме, возвышавшемся перед ним, он заметил замок, доскакал до его ворот и воззвал о помощи, ибо в обычаях тех мест было помогать в нужде странникам, а тем более рыцарям, которых никогда не отпускали, не предложив им все, чем сами были богаты.
Но никто ему не ответил, хотя в верхних этажах замка горел свет. Александр снова позвал хозяев, и на этот раз послышался женский голос:
— Я не могу тебе помочь. Тебе надо покинуть это место и искать помощи где-то еще.
— Я ранен, — сказал Александр. — Боюсь, я умру, если никто не перевяжет мне раны.
Но женщина была непреклонна.
— Уезжай. Я не могу помочь тебе. В паре миль отсюда есть деревня, там позаботятся о твоих ранах.
Александру ничего другого не оставалось, как повернуть коня от ворот замка и направиться по дороге в деревню. Но тут силы оставили его. Он свалился с коня на холодную твердую землю, и мир вокруг него погрузился во мрак.
Очнулся он на чистых простынях большой кровати. Комната, где он лежал, была богато обставлена, но вся покрыта пылью и затянута паутиной, как будто ею давным-давно никто не пользовался. Александр поднялся и обнаружил, что раны его промыты и перевязаны. Нигде не было видно ни оружия его, ни доспехов. У кровати стояла еда и кувшин с вином. Он поел и утолил жажду, а потом надел висевший на вбитом в стену крюке халат. Рыцарь был все еще очень слаб и с трудом передвигался, но смерть ему больше не грозила. Он попытался выйти из комнаты, но дверь была заперта. И тут он снова услышал женский голос:
— Я сделала для тебя больше, чем собиралась, но я не позволю тебе бродить по моему дому. Много лет никто не переступал его порога. Это мои владения. Как только ты наберешься сил, я открою дверь, и ты должен будешь уйти и никогда больше не возвращаться.
— Кто ты? — спросил Александр.
— Я госпожа, — ответила она. — У меня нет другого имени.
— Где ты? — спросил Александр, ибо ее голос доносился словно откуда-то из-за стен.
— Я здесь, — сказала она.
В это мгновение зеркало на стене справа от Александра замерцало, обретая прозрачность, и сквозь стекло он увидел женский силуэт. Одетая во все черное, женщина сидела на огромном троне в пустой комнате. Лицо ее скрывала вуаль, а руки были затянуты в бархатные перчатки.
— Могу я увидеть лицо моей спасительницы? — попросил Александр.
— Я этого не желаю, — ответила госпожа.
Александр поклонился, принимая ее волю.
— Где твои слуги? — спросил он. — Было бы хорошо, если бы они присмотрели за моим конем.
— У меня нет слуг, — сказала госпожа. — Я сама позаботилась о твоем коне. С ним все в порядке.
У Александра было столько вопросов, что он не знал, с какого начать. Он открыл было рот, но госпожа взмахом руки остановила его.
— Теперь я покину тебя, — сказала она. — Спи, ибо я желаю, чтобы ты как можно скорее поправился и покинул это место.
Зеркало замерцало, и образ госпожи сменился отражением Александра. Ему пришлось вернуться в постель.
Проснувшись на следующее утро, он обнаружил рядом с кроватью свежий хлеб и кувшин теплого молока. Он не слышал, чтобы ночью кто-то входил. Александр выпил молока и, жуя хлеб, подошел к зеркалу. Там было только его отражение, но он не сомневался, что госпожа за стеклом и наблюдает за ним.
Александр, подобно многим благороднейшим рыцарям, был не только воином. Он одинаково хорошо играл на лютне и на лире. Он сочинял стихи и даже немного рисовал. Он любил книги, ибо в книгах заключались познания всех тех, кто жил до него. Вот почему, когда вечером за стеклом появилась госпожа, он попросил у нее что-нибудь из этих предметов, чтобы скрасить время своего выздоровления. На следующее утро взору его предстала стопка старых книг, слегка запыленная лютня, а также холст, краски и несколько кисточек. Он поиграл на лютне и принялся листать книги. Здесь были самые разнообразные сочинения: исторические и философские, астрономические и нравоучительные, поэтические и религиозные. Он читал день за днем, а госпожа стала чаще появляться за стеклом, задавая ему вопросы об этих книгах. Он понял, что она много раз читала все эти тома и прекрасно знает их содержание. Александр удивился, ибо в его стране женщины не имели доступа к подобным книгам, однако был благодарен ей за эти беседы. Как-то госпожа попросила его поиграть для нее на лютне, и когда он исполнил просьбу, ему показалось, что музыка доставила ей удовольствие.
Вот так шли дни, складываясь в недели. Госпожа все чаще появлялась за стеклом, беседовала с Александром об искусствах и книгах, слушала его игру на лютне и расспрашивала о том, что он рисует, так как Александр отказывался показать ей свою картину, пока она не закончена, и добился обещания не смотреть на полотно, когда он спит. И хотя раны Александра почти зажили, госпожа, казалось, больше не желала его отъезда, да и сам Александр не хотел уезжать, потому что он влюбился в эту непонятную, закрытую вуалью женщину за стеклом. Он рассказывал ей о битвах, в которых сражался, и о славе, которую снискал своими подвигами. Ему хотелось, чтобы она узнала, что он благородный рыцарь, достойный благородной дамы.
Два месяца спустя госпожа пришла к Александру и села на свое обычное место.
— Чем ты опечален? — спросила она, ибо он явно был подавлен.
— Я не могу завершить картину, — ответил он.
— Почему? У тебя кончились кисти и краски? Чего еще тебе не хватает?
Александр повернул стоящий у стены холст, чтобы госпожа смогла увидеть изображенное на нем. Это был ее портрет, но без лица, так как Александр еще не видел его.
— Прости меня, — сказал он. — Я полюбил тебя. За те месяцы, что мы провели вместе, я так много о тебе узнал. Я никогда не встречал женщины, подобной тебе, и боюсь, уже не встречу, если уеду отсюда. Могу я надеяться, что ты разделишь мои чувства?
Госпожа опустила голову. Казалось, она хочет ему ответить, но тут зеркало замерцало, и она скрылась из виду.
Шли дни, а госпожа не появлялась. Александр гадал, каким словом или поступком он обидел ее. Каждую ночь он беспробудно спал, и каждое утро появлялась еда, но он не мог застать приносящую ее госпожу.
Затем, пять дней спустя, он услышал, как в замке повернулся ключ, и в комнату вошла госпожа. Ее по-прежнему укрывала вуаль, и она все так же была во всем черном, но Александр почувствовал в ней какие-то перемены.
— Я обдумала твои слова, — сказала она. — Я тоже испытываю к тебе симпатию. Но скажи мне, и скажи искренне: любишь ли ты меня? Будешь ли всегда любить меня, что бы ни случилось?
В глубине сердца Александра жила юношеская горячность, и он ответил, почти не задумываясь:
— Да, я буду любить тебя вечно.
Тогда госпожа подняла вуаль, и перед Александром впервые предстало ее лицо. Наполовину это было лицо женщины, наполовину звериная морда, дикое порождение лесов, подобное пантере или тигрице. Александр хотел что-то сказать, но был настолько потрясен увиденным, что не смог вымолвить ни слова.
— Такой меня сделала мачеха, — сказала госпожа. — Я была прекрасна, а она завидовала моей красоте и потому прокляла меня, придав моему лицу черты животного. Она сказала, что теперь никто меня не полюбит. Я поверила ей и скрывала свой позор от посторонних глаз, пока не явился ты.
И госпожа с распростертыми объятиями устремилась к Александру. В ее глазах, преисполненных надежды и любви, оставалась лишь слабая тень страха, оттого что она впервые открылась ему, как никогда не открывалась ни единому человеческому существу. Сердце ее было обнажено, словно рассеченное острым клинком.
Но Александр не шагнул ей навстречу. Он отпрянул, и в этот миг участь его была решена.
— Бесчестный негодяй! — вскричала госпожа. — Непостоянная тварь! Ты говорил, что любишь меня, но ты любишь только себя!
Она подняла голову и оскалила острые зубы. Кончики пальцев ее перчаток порвались и наружу выступили длинные когти. Она зашипела на рыцаря, а потом прыгнула, кусая, царапая, терзая его когтями. Его кровь пенилась у нее на губах и обжигала шкуру.
Она разорвала рыцаря на части в опочивальне и рыдала, пожирая его.
— У нас у всех свои ритуалы, — мягко заговорил он. — Но у них должны быть цель и результат, который можно увидеть и утешиться, иначе они совершено бесполезны. Без результата ритуалы подобны бесконечному хождению зверя в клетке. Даже если сами они не являются признаком безумия, то, несомненно, ведут к нему.
Но еще страшнее смерть тех, кто рядом. Я не хотел их терять и тревожился о них, пока они были живы. Иногда я думаю, это страх потерять их не позволял мне почувствовать счастье от того, что они живы и со мной.
Истории в книгах не сравнятся с газетными историями, говорила мама Дэвида. Истории из газет — как только что пойманная рыба, достойная внимания лишь до тех пор, пока она остается свежей, то есть совсем недолго. Они похожи на уличных мальчишек, вразнос торгующих вечерними выпусками, шумных и назойливых. А настоящие, правильно выдуманные истории напоминают строгих, но всегда готовых помочь библиотекарей в богатой библиотеке. Истории из газет иллюзорны, как дым, и долговечны, как мухи-однодневки. Они не пускают корней, а стелются по земле, подобно сорной траве, и воруют солнечный свет у более достойных рассказов.
Немцы плохие. Каждый это знает. Они первые начали. Это как в драке: кто первый начал, тот и виноват, и потом уж не жалуйся.
Не знаю, о чем он там думал, когда решил мимоходом поцеловать странную, вроде как мертвую женщину.
“То, что ты ходишь на задних лапах, не делает тебя человеком, а золото в ухе не делает тебя королем.”
Нам не предназначено знать время и природу нашей смерти (ибо все мы в тайне надеемся, что будем жить вечно).
Кто-то лжет на самом деле, Чья-то правда — это ложь.
"О-о-о, Белоснежка, она живет с гномами и ест их поедом и дома, и не дома. Они даже прикончить ее толком не могут". Да уж, о Белоснежке все знают.
- Э-э, прикончить? - переспросил Дэвид.
- Отравленным яблоком, - объяснил гном. - Не слишком хорошо сработано. Мы не рассчитали дозу.
- Я думал ее отравила злая мачеха, - удивился Дэвид.
- Ты не читал документы. Оказалось, что у злой мачехи есть алиби.
Люди живы независимо от того, обращаешь ты на них внимание или нет, а собаки сами не дадут тебе забыть о них, если ты недостаточно к ним внимателен. Что касается кошек, то они отлично умеют притвориться, будто людей вовсе не существует.
С историями все по-другому: они оживают, лишь когда их рассказывают. Без человеческого голоса, читающего их вслух, без широко раскрытых глаз, бегущих по строкам при свете фонарика под одеялом, они не существуют в нашем мире. Они — как зерна в птичьем клюве, ожидающие возможности упасть в землю и прорасти. Или ноты, жаждущие инструмента, способного дать жизнь музыке. Они дремлют в надежде на случай, который пробудит их. Если кто-то их читает, они получают возможность пустить корни в воображении читателя и изменить его.
— Скоро сам увидишь, — сказал Собрат Номер Один. — Как бы то ни было, мы скормили ей яблоко: ням-ням, баюшки-баю, ах-ах, «мы ее теряем, но жизнь продолжается». Мы положили ее в гроб, окружили цветами и маленькими рыдающими крольчатами — ну, сам знаешь, все эти штучки, как вдруг появился этот долбаный принц и поцеловал ее. У нас тут и принца-то никакого поблизости не было. Он возник черт знает откуда на своем чертовом белом коне. А потом слез и набросился на Белоснежку, как гончая на кроличью нору. Не знаю, о чем он там думал, когда решил мимоходом поцеловать странную, вроде как мертвую женщину.
— Извращенец, — фыркнул Собрат Номер Три. — Таким место в дурдоме.
— Короче, притащился он на своем белом коне, как большой надушенный чехол на чайнике, и влез в чужие дела. Дальше, как тебе известно, она проснулась, причем — о-о-о-о! — в ужасном настроении. Принц получил изрядную выволочку, и это после того, как она врезала ему за «непозволительные вольности». Пять минут он ее послушал и, вместо того чтобы жениться, снова влез на своего коня и скрылся в лучах заходящего солнца. Больше его здесь не видели. В яблочных штучках мы обвинили местную злую мачеху, но в итоге получили урок: если уж ты собираешься ложно обвинить кого-то в дурном деле, убедись, что ты выбрал подходящего человека. В общем, был суд, мы получили условные приговоры за подстрекательство при отсутствии доказательств, а еще нас предупредили, что если когда-либо что-нибудь случится с Белоснежкой — хоть она ноготь сломает, — то нам крышка.
Истории в книгах не сравняться с газетными историями. Истории из газет - как только что пойманная рыба, достойная внимания лишь до тех пор, пока она остается свежей, то есть совсем недолго.
- …«убежала и больше никогда не возвращалась» в этих краях это означает «съели». - Гм, а как насчет «и жили долго и счастливо»? - Съели быстро.