Жизнь альтер-эго автора мальчика Генри сразу началась с неудачи — он родился перед самым началом Великой Американской Депрессии. Ему предстояло пройти армию жизни с самых ранних лет, а на войне, как известно, все средства хороши. Генри всегда приходилось бороться с превосходящими его соперниками, но главное противостояние его жизни — со Временем. Только исход самой тяжелой борьбы затягивается на долгие вязкие годы...
Однажды и я буду счастлив, как любой из вас, помяните мои слова
Так вот, значит, что им нужно — ложь. Красивая ложь. Они хотят, чтобы им вешали лапшу на уши. Люди — болваны.
- Ты никогда не станешь писателем, если будешь отстраняться от действительности. - О чем ты говоришь! Как раз этим и занимаются настоящие писатели!
Человеку нужно, чтобы кто-нибудь был рядом. Если никого нет, его нужно создать, создать таким, каким должен быть человек. Это не фантазии и не обман.
Война. Я девственник. Ну разве это вообразимо - жертвовать своей задницей ради каких-то безумцев, даже не познав женщину?
Меня брала тоска. Ни в чем я не находил интереса и, что самое гнусное, не искал способа выбраться из этого тупика. Другие, по крайней мере, имели вкус к жизни, казалось, они понимают нечто такое, что мне недоступно. Возможно, я был недоразвит. Вполне вероятно. Я частенько ощущал свою неполноценность. мне хотелось просто отстраниться от всего. Но не было такого места, где я мог скрыться. Суицид? Ничем не лучше, чем любая другая работа. Я предпочел бы уснуть лет этак на пять, но разве мне позволили бы?
- Вашингтон - дерьмо, Беккер. - А женщины? Брак? Дети? - Дерьмо. - Да? Ну хорошо, а ты чего хочешь? - Спрятаться.
Всем нужна любовь, но не такая, которую практикуют большинство людей и которая ничего не дает.
- Вы просто восстаёте против всего. Как вы собираетесь жить дальше? - Не знаю. Я уже устал.
Когда ты на самом деле плох, ты не кривляешься, ты просто такой есть. И мне нравилось быть ублюдком. Попытки быть хорошим делали меня слабым.
Тусклая жизнь нормального, среднего человека хуже, чем смерть. И казалось, что не существует никакой возможной альтернативы. Образование - просто обман. То нехитрое обучение, которое я позволил себе, сделало меня более подозрительным. Кто такие доктора, юристы, ученые? Это люди, которые добровольно лишили себя свободы думать и поступать как личности.
Я всегда был лучшей компанией самому себе.
Невозможно переоценить глупость толпы.
Пока у человека есть вино и сигареты, он может многое вынести.
- вы опоздали на 30 минут. - да. - позволили бы вы себе такое опоздание, скажем, на похороны или на свадьбу? - нет. - почему же? - ну, если бы это были мои похороны, я бы просто обязан был находиться на месте. если же это была моя свадьба, то можно считать её моими похоронами.
...К двадцати пяти годам большинство людей уже становились полными кретинами. Целая нация болванов, помешавшихся на своих автомобилях, жратве и потомстве.
Утешал тот факт, что я и не стремился кем-либо стать. И, несомненно, в этом преуспевал.
Возьмите семью, подмешайте в нее веру в Бога, приправьте ароматом чувства Родины, добавьте десятичасовой рабочий день и получите то, что нужно, - ячейку общества.
Большинство начинают вопить о несправедливости, только когда это касается их лично.
Я не был ни мизантропом, ни женоневистником, но мне нравилось одиночество. Хорошо сидеть себе где-нибудь в закутке, курить и попивать. Я всегда был лучшей компанией самому себе.