Представляем долгожданную аудиоверсию нашумевшего сборника рассказов Виктора Пелевина «Ананасная вода для прекрасной дамы».
Невероятное сочетание остроактуальной философии, религиозности и современного мировоззрения ну и, конечно же, неподражаемого юмора, стеба и гротеска – ждут вас в новой аудиокниге одного из самых оригинальных и загадочных писателей современности – Виктора Пелевина.
Вкрадчивый вопрос "на чем вы ездите?", задаваемый в московских сумерках для быстрой социальной идентификации собеседника, Олег Петров в молодости уверенно отражал словами "бывает, на грибочках, бывает, на кислоте".
В тюрьму Скотенкова никто не сажал. Просто во время конфликта с властями он был порой несдержан на язык и в результате получил условный срок за разжигание вражды и ненависти к социальной группе "ебучие пидарасы". Что поделаешь, если отечественные филологи полнее всего раскрывают себя именно в качестве уголовных экспертов
Вот перед нами два предложения, строго и точно описывающие эмпирическую реальность:Человек мыслит.Машина жужжит.Теперь мы делаем простейшую операцию — меняем местами подлежащие. У нас получились два других предложения: „человек жужжит“ и „машина мыслит“.Раньше никакой мыслящей машины не было. Сейчас она как бы есть.Именно этот простой фокус и лежит в фундаменте всей истории человечества, безумно разгоняющейся со времен неолита. Сначала человек с помощью слов описывает то, что есть. Затем он меняет порядки слов в предложениях и получает описание того, чего нет. А потом он пробует это сделать. Так появляется „воздушный корабль“, „подводная лодка“, „конституционная монархия“ и „анальный секс“.
Американские религиозные правые -- это люди, полагающие, что видимый нами мир был создан за шесть дней Богом, который сперва избрал в качестве любимого народа кочевое племя синайских скотоводов, но после своей трагической гибели на кресте изменил завет таким образом, что в конечном счете избранным племенем оказались Соединенные Штаты Америки.
Рядом со мной работало несколько преподавателей, в которых я без особого труда мог опознать себя через десять, двадцать и тридцать лет — и это зрелище было настолько унылым, что я начинал подумывать, не уйти ли мне из жизни куда-нибудь еще.
Я, знаете, купил себе электронный ридер и сразу сгрузил туда из интернета много разных файлов с малопонятными
именами. И в результате два дня подряд читал «Майн
Кампф» в полной уверенности, что изучаю Славоя Жижека, это такой модный философ из Евросоюза. Единственным диссонансом мне показалось то, что европейский мыслитель слишком сильно упирает на проблему сифилиса.
По вечерам я читал французские экзистенциальные романы шестидесятых годов — целый их шкаф достался мне по наследству от командовавшего атомным ледоколом капитана, затонувшего в моей халупе в годы приватизации. От этого чтения в моей депрессии ненадолго появлялся благородный европейский налет — но достаточно было одной поездки в переполненном трамвае, чтобы мыслящий тростник снова превратился в лысого еврейского лузера.
Некоторые из ангелов поистине страшны, особенно Смерть и Ум, и если понять, что они делают с человеком и как это выглядит на самом деле, так можно сойти с ума от страха. Но Бог всегда в человеке, и не надо бояться ангелов, потому что именно из человека Бог на них смотрит, и поражается, и смеется, и плачет, как дитя…
— Это странное на первый взгляд противоречие между университетским образованием и верой в набор дичайших суеверий, — продолжал Добросвет с воодушевлением, — было разрешено больше тысячи лет назад христианским богословом Тертуллианом. Credo quia absurdum est, возглашет тот. Верую, ибо абсурдно…
Любой дипломатический или публицистический дискурс всегда имеет два уровня:1) внешний, формально-фактологический (геополитический),
2) «сущностный» — реальное энергетическое наполнение дискурса, метатекст.Манипуляции с фактами служат просто внешним оформлением энергетической сути каждого высказывания. Представьте, например, что прибалтийский дипломат говорит вам на посольском приеме:
— Сталин, в широкой исторической перспективе, — это то же самое, что Гитлер, а СССР — то же самое, что фашистская Германия, только с азиатским оттенком. А Россия, как юридический преемник СССР — это фашистская Германия сегодня.На сущностно-энергетическом уровне эта фраза имеет приблизительно такую проекцию:
«Ванька, встань раком. Я на тебе верхом въеду в Европу, а ты будешь чистить мне ботинки за десять евроцентов в день».На этом же уровне ответ, разумеется, таков:
«Соси, чмо болотное, тогда я налью тебе нефти — а если будешь хорошо сосать, может быть, куплю у тебя немного шпрот. А за то, что у вас был свой легион СС, еврейцы еще сто лет будут иметь вас в сраку, и так вам и надо».Но на геополитический уровень сущностный ответ проецируется так:
— Извините, но это довольно примитивная концепция. Советский Союз в годы Второй мировой войны вынес на себе главную тяжесть борьбы с нацизмом, а в настоящее время Россия является важнейшим экономическим партнером объединенной Европы. И любая попытка поставить под вопрос освободительную миссию Красной Армии — это преступное бесстыдство, такое же отвратительное, как отрицание Холокоста.Традиционной бедой российской дипломатии является смешение уровней дискурса. Наш дипломат, скорей всего, ответил бы именно на энергетическом уровне — потому что именно так отклик рождается в душе. Но дипломатическое мастерство в том, чтобы внимательно отрефлексировать рождающийся в сердце сущностный ответ, а затем с улыбкой перевести его на безупречный геополитический язык.
Я увидел зубоврачебный кабинет.
Но такой, в котором не стыдно было бы вставить ампулу с цианистым калием в зуб самому Генриху Гиммлеру. В его атмосфере было что-то невыразимо мрачное - словно долгие годы тут занимались пыточным промыслом, а затем, чтобы рационально объяснить пропитавшую стены ауру страдания, установили вместо дыбы зубоврачебное кресло.
-А как вы относитесь к уверенности некоторых граждан, что евреи правят миром? Не разделяете ли вы эту точку зрения глубоко в душе? -Познакомьте меня с кем-нибудь из таких евреев, - ответил я. - Или хотя бы дайте телефон. Мне кажется, что они все про меня забыли.
Как говорит Дональд Рамсфельд, катастрофа наступает не тогда, когда мы знаем, что чего-то не знаем, а тогда, когда мы этого не знаем.
-Монархия, Семён, оставила нам собор Василия Блаженного. А нынешний уклад оставит в лучшем случае бложок Василия Заборного. И то не факт, потому что сервер, на котором он рассупонился, могут в любой момент увезти в прокуратуру на простом мотоцикле с коляской.
Вот почему духовно богатому человеку так трудно попасть в рай, - подумал Олег. - Потому что у него в голове очень много верблюдов, с которыми он ни за что не хочет расставаться. Караваны сокровищ. А рай - это игольное ушко.
Вкрадчивый вопрос «на чем вы ездите?», задаваемый в московских сумерках для быстрой социальной идентификации собеседника, Олег Петров в молодости уверенно отражал словами «бывает, на грибочках, бывает, на кислоте».
Тень не могла существовать без света, а свет без нее — сколько угодно.
Сначала человек с помощью слов описывает то, что есть. Затем он меняет порядки слов в предложениях и получает описание того, чего нет. А потом он пробует это сделать. Так появляется „воздушный корабль“, „подводная лодка“, „конституционная монархия“ и „анальный секс“.
Вот, например, выпили вы водки и не можете ключи от квартиры найти. И думаете: "Где ключи? Где ключи? Где ключи?" Это шаматха. А потом до вас доходит: "Господи, да я же совсем бухой…" Это випашьяна. У нас этим вся страна занимается, просто не знает.
Я понимал теперь, почему монахи-отшельники и пещерные созерцатели проявляют так мало энтузиазма, когда им предлагают вернуться в мир. Что в нем делать? Мастурбировать на скачанный из торрента порнофильм, запрещенный в Австралии из-за маленьких молочных желез актрисы? Жевать попкорн, наблюдая за битвами сортирных гладиаторов блогосферы? Стоять в угарной пробке на ярко-красном „Порше“?
А я ведь перечисляю только то, что дается людям в качестве награды за их ежедневный унизительно-бессмысленный труд.