Цитаты из книги «Приключения Миши Полякова и его друзей. Книга 1. Кортик» Анатолий Рыбаков

– Только помни, Мишка, – сказал Полевой, – жизнь – как море. Для себя жить захочешь – будешь как одинокий рыбак в негодной лодчонке: к мелководью жаться, на один и тот же берег смотреть да затыкать пробоины рваными штанами. А будешь жить для народа – на большом корабле поплывешь, на широкий простор выйдешь. Никакие бури не страшны, весь мир перед тобой! Ты за товарищей, а товарищи за тебя. Понял? Вот и хорошо!

На школьных вечерах Шурка Большой всегда декламирует Некрасова. Выйдет на сцену и говорит: «Кому на Руси жить хорошо». Сочинение Некрасова». Как будто без него не знают, что это сочинил Некрасов.

Почему на разных деревьях растут разные плоды? Ведь все это растет рядом, на одной земле.

Потом солнце поднималось, лениво карабкалось по стене все выше и выше, пока не скрывалось за домами, и только вспученные расщелины асфальта ещё долго выдыхали из земли тёплый волнующий запах.

Кончался август.Зябнувшие бульвары закутывались в яркие ковры опавших листьев.Паутина плыла в воздухе, пропитанным мягким ароматом уходящего лета.

Борис Федорович постоял возле Кита, затем подошел к доске и начал показывать, что такое пропорции.
– Вам, Китов, – говорил Борис Федорович, рисуя мелом лошадь, – нужно больше живописью интересоваться, развивать художественный вкус. А вы ничем не интересуетесь. Ну-ка, назовите мне великих художников, которых вы знаете.
Кит не знал никаких художников и только сопел, вытаращив глаза на Бориса Федоровича.
– Что вы молчите? – спросил Борис Федорович. – Ведь вы были с нами в Третьяковской галерее. Вспомните, картины каких художников вы там видели. Вспомните, вспомните…
– Репин, – тихо прошептал Генка позади Китова.
– Репин, – громко повторил Кит.
– Правильно, – сказал Борис Федорович, заштриховывая гриву коня на своем рисунке. – Какие картины Репина вы помните?
– «Иван Грозный убивает своего сына», – подсказал Генка.
– «Иван Грозный убивает своего сына», – грустно повторил Кит.
– Хорошо, – сказал Борис Федорович, деля лошадь на квадраты. – Вспоминайте, вспоминайте.
– Романенко нарисовал лошадь, – давясь от смеха, прошептал Генка.
– Романенко нарисовал лошадь, – провозгласил Кит, и весь класс грохнул от хохота.
– Что? Что вы сказали? – Рука Бориса Федоровича повисла в воздухе.
– Он нарисовал лошадь, – повторил несчастный Кит.
– Кто – он?
– Ну… этот… как его… Романенко, – сказал Кит.
На этот раз никто не рассмеялся. Лицо Бориса Федоровича побагровело, усы оттопырились. Он бросил мел на стол и вышел из класса…

– «Паганини»… – прочитал он. – Что это за Паганини такой?
– Это знаменитый скрипач, – объяснил Слава. – Ему враги перед концертом оборвали струны на скрипке, но он сыграл на одной струне, и никто этого не заметил.
– Подумаешь! – сказал Генка. – У отца на паровозе ездил кочегар Панфилов. Так он на бутылках играет что хочешь. Попробовал бы твой Паганини на бутылке сыграть.

Угроза, скрытая в Мишиных словах, подействовала на Генку. Теперь, после похищения мяса из кастрюли, у него одна дорога - в разведчики.

– Если ты хочешь, чтобы тебя приняли в комсомол, то надо серьезно подумать о своем будущем.
– Почему?
– Будто и не знаешь! – усмехнулся Генка. – Ведь ты музыкантом собираешься стать?
– Допустим. Что же из этого?
– Как – что? Ведь ты на сборе был? Беседу о задачах комсомола слышал? Что Коля говорил? Он говорил, что задача комсомольцев – строить коммунизм. Так?
– Так. Но при чем тут музыка?
– Как – при чем? Все будут строить, а ты будешь на рояле тренькать. Этот номер не пройдет.

-Много ты знаешь! Захочу - и выйду. -Ну, захоти, захоти! -А я не хочу захотеть.