Происхождение всех вещей — историко-приключенческий роман, отлично написанный со знанием дела, вобравший в себе все мотивы творчества Элизабет Гилберт. Действие романа происходит в XIX веке и охватывает более 100 лет. В центре повествования — судьба Альмы Уайтекер, дочери ботаника и одного из преуспевающих бизнесменов Филадельфии. Переплетаясь с многолетними исследованиями растений, события жизни Альмы приводят ее к формулированию эволюционной теории, предваряющей теорию Дарвина. Книга делится...
Labor ipse Voluptas - труд сам по себе награда.
— Расскажите мне об этих роголистниках, мистер Джордж Хоукс. Но только расскажите так, чтобы пустоголовому человечку вроде меня было понятно.
Это было несправедливое требование, ведь Джордж Хоукс умел рассказывать только одним способом, как подобает ученому-эрудиту, а это совсем не годилось для «пустоголовых человечков».
— Что ж, мисс Сноу, — смущенно проговорил он, — это одно из самых примитивных растений…
— Нехорошо так о них отзываться, сэр!
— …и они относятся к автотрофам.
— Их родители, должно быть, очень ими гордятся!
— Хм… ээ… — запнулся Джордж. На этом слова у него закончились.
Тут Альма вмешалась, сжалившись над ним:
— Ретта, автотроф — это тот, кто сам добывает себе пищу.
— Значит, мне в жизни не стать роголистником, — с печальным вздохом провозгласила Ретта.
Его безумие было...трезвым безумием.
Для человека, который так любит знания, тебе полезно хоть что-то оставить неразгаданным.
Ключ к выживанию во всех ситуациях был один - терпеть жизненные испытания как можно дольше. Шансы выжить были невыносимо малы , ибо мир представлял собой не что иное, как череду бедствий и нескончаемый, пылающий костер страданий. Но те, кому удавалось противостоять этому миру, формировали его облик - и в то же время под влиянием этого мира меняли свой.
В голландском языке есть слово Uitwaaien, означавшее "идти против ветра ради удовольствия". Вот на что это было похоже. Совсем не двигаясь, Альма всей силой противилась нараставшему ветру, но тот лишь давил на неё с равной мощью, и ей становилось всё приятнее.
Иногда красоте требуется немного запущенности, чтобы как следует проявить себя.
Мне кажется, любой, кто утверждает, что разум никогда не покидал его, лжет.
Она любила его так сильно, что это причиняло ей боль.
Чем сильнее кризис, тем быстрее происходит эволюция
Генри, секрет процветания и счастья прост. Выбери одну женщину из всех, и пусть твой выбор будет мудрым, а после смирись.
Хватает сил плакать - хватит и работать.
Нет оправдания тому родителю, который самолично не научил своего ребёнка думать.
Только представь, что мы могли бы узнать, если бы освободились от необходимости аргументировать.
- Но почему бы Богу не быть ботаником? - спросил Амброуз. - А кем бы ты хотела видеть своё верховное божество?
Альма серьёзно обдумала этот вопрос.
- Математиком, пожалуй, - решила она. - Тем, кто зачёркивает и стирает. Складывает и вычитает. Умножает и делит. Забавляется с теориями и новыми вычислениями. Избавляется от прошлых ошибок. Это кажется мне более разумным.
- Но никому из знакомых мне математиков, Альма, несвойственно особое сочувствие, и они не лелеют жизнь.
- Вот именно, - отвечала Альма. - Это бы убедительно объяснило страдания человечества и случайную природу наших судеб - всё это происходит, когда Бог складывает и вычитает нас, делит и стирает.
Где есть жизнь, там есть надежда. Смерть чудовищно бесповоротна.
Очевидно, что чем сильнее кризис, тем быстрее эволюция.
Оправдывающийся человек выглядит слабым.
— Что ж, дитя, со своими страданиями можешь делать все, что пожелаешь, — мягко отвечала Ханнеке. — Они принадлежат тебе. Но я скажу тебе, как поступаю со своими. Беру их за загривок, бросаю на пол и топчу каблуком сапога. И тебе бы научиться делать так же.
Нет оправдания тому родителю, который самолично не научил своего ребенка думать.