Владислав Крапивин «Бронзовый мальчик». Роман, 1994 год. Читает Игорь Князев.
«Бронзовый мальчик» — увлекательное повествование, в котором есть и шифрованное письмо, и загадки судеб людей, живших давным-давно, и история старого русского фрегата «Рафаил»…
— Не боишься папы?— Ни в малейшей мере, — сказал Саня слегка надменно. — Папа всегда вникает в суть дела.Папа вникал. И если даже Саня оказывался виноват, дело кончалось беседой, не более. Лишь единственный раз в жизни, когда Саня решил, что курево укрепляет мужской характер, и попался на первой попытке, папа позабыл о современной педагогике, стал сдергивать с себя чахлый клеенчатый поясок. Саня перепугался тогда не столько за себя, сколько за отца: до какого же состояния он, Санька, довел кошмарным поступком папу, если тот пошел на т а к о е д е л о! И во время суетливой и неумелой воспитательной процедуры он жалобно просил: «Папочка, ты только, пожалуйста, не волнуйся…»
Кирилло-Белозерский монастырь поразил Кинтеля. Гораздо больше, чем Кремль в Москве. Башни и зубчатые стены Кремля были знакомы по картинкам, по ежедневной передаче «Время», в них чудилось что-то официальное, связанное с неласковой государственной властью. А здесь стояла первозданная былинная крепость без всякой парадности, с замшелостью камней, с кустиками в бойницах. С нерастраченной мощью веков.
Кинтель, наверно, тоже был верующий. По крайней мере, он считал, что Создатель, который сотворил Вселенную, где-то есть. Какая-то огромная энергетическая сила, наделенная всеобщим сверхразумом. Кинтель уважал этого Создателя, но думал, что молиться ему бесполезно. Разум, управляющий бесконечным Космосом, разве мог отрешиться от своих вселенских дел, чтобы заняться крошечным человечком на какой-то окраинной планетке?
у тайны такая природа: требует разгадки! Уже просто потому, что она, эта тайна, есть на свете…
есть надежные товарищи… Но среди них – действительно надежных, действительно замечательных – пока не было такого, кто стал бы самым-самым. А мечтой по такому другу томится, наверно, всякий человек. Или, по крайней мере, многие…
Но пальба, стотысячные митинги и таможенные споры были где-то далеко, в других республиках или на окраинах России.
А в приключении всегда есть надежда, что оно кончится удачей.
Чего завидовать чужому счастью, если есть свое...
Надежда – вообще великое дело. Иногда небывалые чудеса сбываются…
все-таки странная это штука – человеческое сердце. Разве поймешь, по каким законам рождаются в нем привязанности.