Монахам Ново-Араратского монастыря в видениях является тот самый святой, который основал Василисков скит, носящий его имя. Монастырская братия просит преосвященного Митрофания разобраться в происходящим. Но его помощник, отправленный в обитель для проверки возникших слухов, теряет рассудок и попадает в психиатрическую лечебницу. Дальнейшие расследование поручают другому человеку.
Нипочём женщина в обморок не упадёт и истерики не устроит, если рядом мужчины нет, — сказала она. — Женские обмороки, истерики и плаксивость — это всё мужские выдумки.
И все же нельзя было сдаваться - до самой последней минуты. Лишь когда все человеческие возможности исчерпаны, дозволяется смириться с неизбежным и довериться промыслу Божию.
...любая вмятина, если повернуть её на 180 градусов, превращается в возвышенность.
Со слезами из души яд выходит
Многие в отчаянную минуту обеты Богу дают, да потом редко кто исполняет
Лучшее средство от истерики — хорошая затрещина.
Нет сильного пола и нет слабого. Каждая из половин человечества в чем-то сильна, а в чем-то слаба.
...худшее из злодейств — даже не погубить живую душу, а душу умершую к жизни воскресить и потом снова, уже окончательно, уничтожить.
Женские обмороки, истерики и плаксивость - это все мужские выдумки. Вам хочется нас слабыми да беспомощными представлять, вот мы под вас и подстраиваемся.
В вопросах, касающихся непостижимых явлений и душевного трепета, мужчины слишком прямолинейны. Мужчины нелюбопытны ко всему, что им представляется неважным, а в неважном подчас таится самое существенное. Где нужно что-нибудь построить, а еще лучше сломать – там мужчинам равных нет. Если же нужно проявить терпение, понимание, а возможно, и сострадание, то лучше доверить дело женщине.
Любопытство и тяга к таинственному в людях сильней благоразумия и страха.
Настоящее, сатанинское предательство — это когда предают впрямую, глядя в глаза, и получают от своей подлости особенное наслаждение.
- Любовь - это значит все время вместе быть. Особенно, когда тому, кого любишь, плохо.
Не все, что есть на свете, возможно уловить зрением, слухом, осязанием, обонянием и вкусом. Есть еще одно чувство, не имеющее названия, которое даровано нам для того, чтобы мы могли ощущать Божий мир не только лишь телом, но и душой.
- А я и не думаю, Матвей, что ты с ума сошел. Так, тронулся немножко. С очень умными это бывает. Очень умные часто хотят весь мир в свою голову втиснуть. А он весь туда не помещается, Божий-то мир. Углов в нем много, и преострые есть. Лезут они из черепушки, жмут на мозги, ранят.
Благ не тот, кто не искушается, а тот, кто преодолевает. Никогда и ни в чем не сомневающийся мертв душой.
Мужчины в своих суждениях чересчур полагаются на зрение в ущерб прочим пяти чувствам.
Вокруг и внутри нашего мира есть и другой, невидимый, а может, даже не один. Мы, женщины, чувствуем это лучше, чем мужчины, потому что меньше боимся чувствовать.
Слухи – материя трудносмиряемая и опасная. На каждый роток не накинешь платок.
То, что могло бы сбыться, да никогда не сбудется, заденет тебя шуршащим крылом по щеке, обдаст дурманом и пролетит себе дальше. И каждый день жизни - мириад упущенных возможностей, несостоявшихся поворотов судьбы. Вздыхать из-за этого нечего, надобно ценить тот путь, которым идешь.