Кошка по имени Собака все равно не понимала, зачем котят от того, который сбегает, а не от того, который будет драться за свою женщину. Но раз хозяин сказал… хоть он и странный, хозяин, но ведь свой, любимый. А чего не сделаешь ради любви, даже если на дворе не март, а ужасный мокрый октябрь.
Встретимся за ужином, в семь часов.
Ваш супруг, Людвиг».
Перечитав записку, Людвиг поморщился. Не дается ему эпистолярный жанр! Разве так обольщают женщин?
Людвига разбирал смех. Совершенно неподобающий герцогу, полковнику и некроманту детский, жизнерадостный смех
Изволь влюбить в себя фрау Рину, чтобы она и думать не могла о том, чтобы сдать иномирские секреты кому-то другому!
Обрамляет нишу вырезанный из дерева венок. Не цветы, листья. Сначала Ринке показалось, что дикий виноград, но, присмотревшись, она опознала коноплю.
А тут весело, однако.
Мимо них пронесся насмерть перепуганный и окровавленный оборванец, а из-за угла вслед за ним выскочили преследователи. Целая толпа размахивающих палками, камнями и ножами горожан такой же пролетарской наружности.
страх немножко отступил. Не зря бабуля говорила: если боишься, держись победительницей и сама себе поверишь.
Она что, попала в любовный роман? Герцог, мать его, некромант! Полковник! С ума сойти, не встать!
Выглядит невзрачно, что определенно плюс: красоток, считающих себя пупами мироздания в силу внешних данных, он накушался по самое не могу. На эту же только конюх позарится, а конюхов у Людвига нет и не будет.
Девица все еще орала. Отличное дыхание, не всякая прима так долго выдержит высокую ноту.
надо получить хорошее образование и в универе надо учиться, а не гульки гулять и водку пьянствовать.
– Женитесь и снимете клеймо позора с нашей семьи!..
Смотреть на себя она могла сколько угодно. Любоваться совершенством - самое правильное и полезное занятие.
- Так нечестно! Ну как мне стать властелином мира, если мама не станет хвалить?!
Там где мелко, грязно и склизкое мокрое чудовище – уж точно ни одна романтичная барышня топиться не станет. То ли дело, когда чудовище брутальное, волосатое и суровое, вот тогда да… тогда – самое то.
В кухне царил мир, подозрительно похожий на мор.
Маневр не удался, с тоской подумала Ринка, улыбаясь окружающим ее дамам и кавалерам, до ужаса похожим на пираний в стразиках.
Людвиг скривился. Зуб, что ли, заболел? Или живот? А, нет, это начальство позвонило!
Скучать? В этом блестящем серпентарии? Да, его величество шутник, однако
– ...Добрый франк, который заботится о сохранности родины исключительно из альтруистических соображений. – Каких-каких? – Слово такое. Ты не знаешь. – Я же просил не ругаться. – Людвиг укоризненно покачал головой.
– Что за дрянь ты мне подсунул? – Пейте, генерал, это от нервов. Герр Мессер прописал моей матушке. – Лучше бы он ей яду прописал…
Не верьте всему, что пишут… ах, он! Да если бы он хоть представлял, какие информационные фильтры отрастают у жителей мира победившего прогресса! Попробовал бы он пожить среди торжества масс-медиа и продавцов счастья в каждом утюге! Спорим, сутки наедине с телевизором, и герр Людвиг бы как миленький побежал покупать новейший айфон, прокладки с крылышками и добро-любимый сок прямиком от веселого молочника из домика в деревне?! И голосовать бы пошел! И налоги платить, чтобы спать спокойно, и…