Двадцать лет назад «Сага» гремела на весь обитаемый мир, от Крайнии на западе до Великой Зеленой пучины на востоке. Клэй Пузочес (со щитом Черное Сердце из древесины ходячего дерева), Золотой Гэбриель (с друинским мечом Веленкор, по преданию некогда прорубившим проход между мирами), Матрик Черепобой (с любимыми кинжалами Рокси и Грейси), идеальный убийца Ганелон (к которому в самый нужный момент не пришли на помощь даже соратники, считая, что он заслужил свою кару) и маг Аркандий Муг («великий...
Ну да, у Саббаты неприглядное прошлое. Велика важность. У нас у всех неприглядное прошлое, гордиться особо нечем.
Деньги испарились быстро, а вот слава продержалась дольше.
- А говорили, что ты сдох. - Почти. Я женился.
"Пятеро бок о бок поднимаются по восточному склону холма к вершине, где стоит роскошный особняк Келлорека. Под лучами утреннего солнца их длинные тени летят впереди, будто громадные жуткие призраки, точнее – как потом расскажут охранники, следящие за их приближением, – будто зловещие предвестники грядущей беды, будто цепкие пальцы, готовые сомкнуться в кулак.Среди них король-изгой, который, не расстегивая штанов, умудрился обзавестись пятью отпрысками; тот, кого время одарило огромной мудростью и еще более огромным брюхом; тот, кто полон безрассудной отваги и томим неутолимой жаждой.Плечом к плечу с королем идет чародей, великий мастер слова, рьяный борец с черногнилью, рассеянный председатель общества пиротехнических наук Охфордского университета и единственный в мире человек, сохранивший веру в совомедведов после своего восьмого дня рождения.Вот шествует прирожденный воин, дитя насилия и нищеты; тот, кому судьбой назначено разрывать оковы, карать правителей и доказывать, что силам добра приходится иногда обращаться за помощью к закоренелым негодяям. В нем обитает древняя душа, но ему суждено умереть молодым.Рядом с ними тяжело ступает молчун, кроткий великан, тот, кто в битвах предпочитает щит; он могуч и кряжист, как дерево, пережившее бессчетные эпохи, он надежен, как путеводная звезда, что всегда указывает на север и сияет ярче всего в самую непроглядную ночь.Этих четверых ведет наш герой, тот, кто похож на свечу, сгоревшую до огарка, или на некогда острый клинок, затупившийся в боях. Но сейчас шаги его тверды, во взгляде сверкает сталь. Кто посмеет встать у него на пути? Он готов на убийство, чтобы защитить свое самое дорогое. Ради этого он и сам готов умереть.
– Позови-ка хозяина, – говорит один охранник другому. – Судя по всему, разборки не миновать. Глянь, какие грозные.Они и в самом деле выглядят угрожающе. Грозно. А потом волшебник путается в подоле развевающейся мантии, спотыкается, изрыгает проклятье и падает носом в грязь, сбивая с шага остальных." (с)
"– Гэбриель, – наконец произнесла Джинни, но не двинулась с места, не подошла обнять и даже не улыбнулась. Она никогда особо не привечала Гэба – наверное, потому, что обвиняла его во всех дурных привычках (безудержное пьянство, любовь к азартным играм, драки), от которых за десять лет все-таки отучила мужа, ну и во всем остальном (чавкать во время еды, не мыть руки, а то и придушить кого невзначай), с чем боролась до сих пор." (с)
Тот, кто не ведает страха, не обретает настоящей храбрости.
— Он приглашает всех нас в становище Костяных Морд, на обед. — На обед к каннибалам? — фыркнул Матрик. — Только через мой труп. Клэй хлопнул его по плечу: — По-моему, именно этого он и добивается.
– А зачем вообще нужны храмы? – спросил Клэй. – Куда дешевле взывать просто к небу.
– Прошлое определяет сущность каждого из нас. Важно помнить, что было прежде. Время – круг, история – колесо. Впрочем, людям это трудно понять. У вас память коротка, а ум ограничен.
Доши хотела было резко возразить, но Листопад продолжил:
– Не сочтите это за личное оскорбление. Я попросту напоминаю, что человеческая жизнь быстротечна, а сами люди не отличаются дальновидностью и склонны повторять ошибки наших с вами предков.
«Да что это такое с отцами? – подумал Клэй. – Отчего им так хочется испытывать своих детей на прочность? Почему сыновья и дочери должны доказывать, что заслужили отцовскую любовь? А вот материнская любовь безоговорочна и ничего не требует взамен».
Все уставились на Клэя, который поспешно обдумывал, что хуже – тьма впереди или тьма позади.
Извинения ничего не изменят.
Вот только на празднике славы не отыщешь. Слава не свалится с неба. Ее надо заслужить. Ради нее надо рисковать всем.
"Вот так всегда, – подумал Клэй. – Жизнь – странная штука, смешная, непредсказуемая и часто жестокая: подлецы живут себе припеваючи, а уходят те, кому бы еще жить да жить.Нет, не уходят, – поправил себя он. – Они продолжают жить в сердцах родных и близких, которые лелеют память об ушедших, как хрупкий зеленый росток на скудной земле. Наверное, это и есть бессмертие." (с)
что-что, а пожимать плечами он умел весьма разнообразно
"<...> - Так что ликантропия – просто-напросто болезнь. – Ага, как пьянство, – добавил Гэбриель, ухмыльнувшись Матрику. – Обычно ты человек, а как напьешься – чудовище." (с)
"Как сказал однажды Ганелон, у человека либо есть гордость, либо вообще ничего нет." (с)
"Как давным-давно понял Клэй, человеческий разум воспринимает кровопролитие до определенного предела, а потом перестает замечать. И хотя человек сохраняет способность видеть и слышать, он обращает не больше внимания на происходящее, чем на проливной дождь за окном, потому что в сознание, переполненное видом жутких злодеяний, уже ничего не вмещается, – так, нельзя долить ни капли в чашу, до краев наполненную водой или вином. Или кровью." (с)
"Нет, не стоит заводить друзей среди врагов. Ведь они могут припомнить, чем ты им с самого начала не понравился." (с)
"Копить сожаления – все равно что таскать в кармане пригоршню горящих углей: и пользы никакой, и жжется больно." (с)