Говорят, герцог Вараферо – Темный властелин, сильнейший маг и фееед. А я – Маша, просто Маша, которая попала в чужой мир, в тело феи, да еще и угораздило заглянуть во дворец того самого герцога. Ну как «заглянуть»… Скажем так, меня ему подарили, вот только забыли сказать, что подарочек «с подвохом». Теперь осталось возродить магию, вернуть свое тело и отправиться домой! Или домой уже совсем не захочется возвращаться?..
Я же Маша! Просто Маша Ве́рина, хорошистка, а не отличница; лентяйка, а не спортсменка; а при комсомоле я и вовсе не жила!
– О, ты та самая фея? – первой начала разговор девушка, тоже заметив меня, и улыбнулась. – Меня зовут Лайона. Рада с тобой познакомиться. Его светлость много о тебе рассказывал.
– Надеюсь, только плохое? – полюбопытствовала. – Я тщательно блюду свою репутацию.
– Ну и куда ты?
– Обдумывать план пакостей… ой, то есть действий на балу.
– А чем же тогда заниматься мне?
– Раз твое крылышко здорово, то ты можешь полетать по саду, поиграть где-нибудь. Даже пакостить разрешаю, – сказал герцог опрометчиво и поспешно добавил: – Но в разумных пределах!
Если ты не видишь пут, это не значит, что их не существует
– За бога замуж не хочешь? – смотря на меня, как на сумасшедшую, спросил герцог. – А за кого хочешь, чудо мелкое?
Фу-у-ух, простил! Я расслабилась и села на карниз, качая ножками.
– Не знаю за кого. За принца, а может и за короля! – ответила я и смерила его заинтересованным взглядом. – Хотя герцог тоже подойдет.
– Понять и простить, прошу вас! Понять и простить!
– Обещаю, Маша, скоро ты встретишься с богами!
– И чего ты плачешь?
– А кто меня теперь замуж такую возьме-е-ет? Я же уродина-а-а!
– Ну синяк не навсегда, в отличие от вредного характера, – попытался меня «утешить» Темный властелин. – Да к тому же феи не выходят замуж, разве не так?
– С умными скучно, – ни капли не обидевшись, ответила я
Я – Маша, просто Маша, с которой никогда ничего не приключалось.
В Париже еще и летающие ящерицы бывают?
Если честно, мне уже было до лампочки, что он так возмущается, я откровенно наслаждалась мягкостью подушки и едва не урчала. Его светлость заметил, что его игнорируют, и подошел ближе, наклонившись ко мне.
– Ты меня слушаешь?
– Не-е-ет, – протянула я и потянулась. – Я кайфу-у-ую.