Если узнаю, что ты мне лжешь, Ангаахай, я раздеру голыми руками твою грудную клетку и сожру твое сердце, – прохрипел мне в волосы, а я сильнее прижалась к нему, и по мере того, как он всё больше трясся, я переставала дрожать. И напрасно переставала. Мои круги ада только начинались. Быть невестой дьявола ничто по сравнению с тем, что ждет жену дьявола.
Вторая часть трилогии.
Внимание! Аудиозапись содержит нецензурную брань
Доп. информация: Возрастное ограничение: 18+
Настоящая правда всегда неправдоподобна, знаете ли вы это? Чтобы сделать правду правдоподобнее, нужно непременно подмешать к ней лжи
Тебе холодно, потому что ты одинока: ничто не питает скрытый в тебе огонь. Ты больна, потому что лучшие из чувств, дарованных человеку, самое высокое и самое сладостное бежит тебя. Ты глупа, потому что, как ни велики твои страдания, ты не призываешь его к себе и не делаешь ни шагу к нему навстречу. Шарлотта Бронте, "Джейн Эйр"
Красота, сынок, в глазах смотрящего. Ты его любишь, и поэтому он для тебя самый красивый.
Мы любим вовсе не тех, кто сделал нам что-то хорошее. Мы любим тех, кому сделали что-то хорошее мы сами. И чем больше хорошего мы им сделали, тем больше хотим сделать еще.
Пелевин
Ревность – страшное чувство, самое страшное из всех, что может испытывать человек – оно выворачивает душу и вытаскивает на свет самые черные эмоции, отравляющие тебя изнутри.
Иногда жизнь – это далеко не гуманный выбор. И я выбрала для них жизнь. Такую, как решит Хан. Такую, чтоб они каждый день помнили, за что она настолько длинная и мучительная.
Человек открыт лишь в самые сильные моменты переживаний: на пике боли, счастья или безудержного горя. Женщина честна лишь в родах, наслаждении и в смерти. Во всех остальных случаях она способна на самую изощренную ложь.
Люди привыкли придавать словам слишком большое значение, им кажется, что слова могут сделать многое. На самом же деле слова обычно обладают весьма слабой убедительностью. Они лишь смутно передают те глубокие, бурные чувства и желания, которые за ними скрыты. И сердце прислушивается только тогда, когда ему перестает мешать язык. Теодор Драйзер