Время в Белвиле течет незаметно. Сколько я здесь? Два года? А мне порой кажется, что целую вечность. Вотчина арнов затерялась в самой глубине Алмазных гор, в краю вечных дождей и хмурого низкого неба. Но сырость – не самое страшное, что поджидает обитателей Белвиля.«Хозяин возвращается!» – ранним весенним утром эта фраза перевернула не только привычную жизнь мрачного замка, но и мою собственную. И теперь я не знаю, чего ждать от судьбы и в какую сторону повернет колесо Райны, Создательницы всего...
– Только зря ты бежишь, – голос управляющего звучал надтреснуто. – От себя ведь все равно не уйдешь.
Я затаила дыхание, глядя на крупную спину графа, на его обтянутые серым камзолом плечи, на темные волосы. И неожиданно вспомнилось, какие они на ощупь, и я почувствовала, как к щекам прилила кровь.
– Да, Илинка, вот и выбралась ты из грязи, – идя по двору, разглагольствовал Владко. – Хорошо вам, бабам. Титьки вывалили, задом покрутили – и считай, дело сделано, добились своего. А нам потеть и рисковать приходится, чтобы в люди выбиться.
Зверь настороженно принюхался. Не верит. Никому не верит, особенно таким, с виду безобидным.
Хороша синеглазка, да только не такая ему нужна. Зверю крепкие девки нравятся, сильные, в теле. А эта… Сожми покрепче, и пополам переломится.
Только вот любовь у него звериная, неласковая. Я как в баню вошла, так у него когти на руках и появились. И клыки. А взгляд такой сделался, будто угли в печи горят – алый, полыхающий. Страшный.
Говорят, первая жена его, леди Благика, от ран скончалась, не выдержала мужниной любви звериной. Ее в закрытом гробу хоронили
Илинка – девка справная, ей внимание арна привлечь – раз плюнуть. А там, глядишь, и в старшие выбьется, умом-то ее Скарог не обидел. А то, что немая, так это даже лучше, хоть уши у всех отдохнут после Салты!
Правильно Микош говорит, злая баба и медведя напугает
старшая быстро перебирала своими толстыми ножками и мчалась вперед со скоростью парусника. Она и похожа была на керецкую парусную лодку – тяжелая низкая корма, выступающие бедра-борта, обвисшая грудь – точь в точь, как приплюснутый нос керецки. И руки-весла – короткие, грубые, с маленькими отечными пальцами.
По документам, которые Штефан успел просмотреть, выходило, что Лершик исправно исполнял свои обязанности, получал ежемесячное жалование и ни к каким аферам слизняка отношения не имел. А вот к Винкошу у него теперь совсем другой разговор будет. Двадцать восемь стависов в год с каждого слуги. Пятнадцать слуг, восемь дворовых работников, десять человек охраны… И так двадцать лет. Хорошо нажился управляющий. От души брал, с размахом.
...в основе любой войны всегда лежат низменные интересы. Но они ведь слишком неприглядны, а потому их обязательно лакируют какой-нибудь красивой идеей.
«Без хозяйского пригляда ни дом, ни город не выстоят, — любил повторять дед, заставляя Штефана терпеть ежеседмичную повинность. — Запомни, внук, холопам твердая рука нужна, даже если эти холопы высокие должности занимают».
Мало иметь талант, нужно ещё и развивать его, побеждать лень, трудиться.
Не стоит думать о прошлом, Эли. Оно осталось позади и никогда не вернётся. Будущее — вот что важно.
Слёзы – это просто вода. Они ещё никогда и никому не помогали.