Семь месяцев назад раскололись миры, закрылись магические ворота и растаял призрачный город, много лет паривший над Теветом. Как отчаянно я искала путь к Кайдену! Изучала темную магию, чертила руны, но никак не ожидала, что по другую сторону двери в Абрис вместо любимого мужчины встречу чужака, забывшего даже мое имя. И буду вынуждена выбрать: уйти или остаться, отступить или попытаться разбудить заснувшее сердце темного мага, отпустить или все-таки бороться за любовь, способную разрушить меня...
Сейчас, молча, внимательно следил за тем, как я давилась алкоголем. Далекий, чужой, почти незнакомый мужчина, наследник огромного клана. Нас разделял кофейный столик с подносом еды и бездонная пропасть.
Ρазъярившись, я подняла над головой средний палец. Уверена, что в Абрисе неприличный жест означал то же самое, что и в Тевете – недвусмысленно посылал подмастерье в… мастерскую, учиться создавать приличную магию, если у него не получалось.
Мы никогда не должны были встретиться, но неизбежно встретились. Полюбили друг друга, пережили расставание, разрушили стену между двумя мирами. Мы заслужили свое счастье, пусть и дорога к нему оказалась неблизкой.
- Εсли ты чего-то не помнишь, то не значит, что этого никогда не было, – дернула я плечом. – Ты просто не помнишь.
- Точно! – Он ухмыльнулся. - Я рассчитываю пить всю ночь, не хочешь присоединиться?
- У меня непереносимость.
- Что? - Рой невесело рассмеялся. – То есть ты вынуждена переваривать дерьмо, что происходит в твоей жизни, на трезвую голову?
- Верно.
- Мне нравится, как ты посыпаешь голову пеплом, – хмыкнула я. - В первую встречу ты действительно повел себя, как полный говнюк.
- Вообще-то, я сказал «подонок», – насмешливо глянул из-под ладони Кайден.
- Ты себе польстил, - подколола я.
Кайден был хмурым, собранным и отчаянно резким, словно натянутая пружина. Переносить подобных людей по утрам было сложно, а в похмелье – невыносимо.
— Ужасно, но я не знаю, о чем еще непринужденно поболтать.
— Непринужденно?
— К-хм… непринужденно означает естественно, непосредственно... А… ты понимаешь значение этого слова, просто иронизируешь… — покраснела я.
-Неважно, что помнит Кайден, а что забыл. Он тебя увидел и больше не отпустит. Некоторым суждено сходить с ума друг по другу.
— Почему? — неожиданно спокойно спросил отец. — Я признаю ритуал, если ты назовешь хотя бы одну причину, почему я должен это сделать.
— Нет никаких причин. — Он поднял на Огаста глаза. — Все проще некуда. Без нее я не вижу смысла жить…
Зачем нам вписываться в чью-то жизнь? Тебе и мне. Зачем? - вымолвил он на абрисском. – Пусть оба мира катятся к чертовой матери, если не готовы вписаться в нашу с тобой жизнь!
Видимо, я все-таки была неплохим человеком, раз всегда появлялся тот, кто не давал мне упасть.
Когда-нибудь, Кайден Николас Вудс, ты влюбишься по-настоящему. Настолько сильно, что покажется, будто сходишь с ума! Ты пойдешь к лучшему другу и начнешь умолять дать успокоительные порошки, но снадобья окажутся бессильны. Как же ты будешь мучиться! А потом у тебя заболит в груди. Вот тут. – Я ткнула дрожащим от ярости пальцем ему в крепкую грудную клетку, чуть повыше солнечного сплетения. – И ты с изумлением обнаружишь, что у тебя, оказывается, есть чертово сердце. Бабах! Полңая капитуляция разума перед чувствами.
Абрисцы говорят «черт попутал». Так вот меня путали целым бестиарием все демоны двух миров.
Что ж, на пути к истине его ждало много неожиданных открытий. И главным из них была я.
- Я представлял вас совершенно другой, Валерия.
- Мужчиной? - не удержалась я от шпильки.
Надежда – безжалостный враг отчаявшегося человека. Она застит глаза, не позволяет видеть вещи ясно, и потом, когда увядает,то взамен не оставляет ничего, кроме горечи. И реальность бьет сильнее в десять, в сто – нет – в тысячу раз!
Самой надежной всегда становилась та клетка, в которую человек загонял себя сам.
Четыре года учебы на артефакторном факультете доказали мне, что мужчины порой сплетничали и злословили похуже женщин. А еще очень любили помериться длиной, величиной и идеальной формой всего, что можно было сравнить или измерить.