Женя прожила в браке с мужем более двадцати лет. У них три чудесные дочки. Но однажды она узнаёт о предательстве и измене мужа и они расстаются. Женя изо всех сил пытается строить новую жизнь, пока ей вдруг не звонят из больницы и не просят приехать за Кириллом, который получил травму и ничего не помнит. Что это? Насмешка судьбы или шанс начать всё сначала? Ведь Женя по-прежнему любит Кирилла, но прощать его не намерена. Внимание! Аудиозапись содержит нецензурную брань. Возрастное ограничение:...
Да, можно было писать, что я люблю ее. Но, черт возьми, разве это не показатель любви, если через двадцать лет я еду домой с мыслями о ней и об ее теле? Да, я банально хочу съесть ее не всегда вкусный ужин за нашим столом на кухне, принять душ и потом трахать свою жену в нашей спальне. Ее! Именно ее! И пусть это обыденно и не романтично, но я именно так выражаю свою любовь и пусть это, мать вашу, слишком просто. Значит я так умею любить и это не значит, что я люблю ее на нашей постели меньше, чем где-то на Мальдивах. Если конечно не измерять любовь в денежном эквиваленте. И могу ли я себе это позволить или нет тоже никак не отображает степень моих чувств, а лишь толщину моего кошелька...
Я когда-то где-то видел очень интересную цитату, в которой старушка спрашивает у своего деда:
«- Почему ты больше не говоришь, что любишь меня?
- Пятьдесят лет назад я уже сказал тебе, что люблю. С тех пор ничего не изменилось. Если изменится – я тебе об этом сообщу»...
У всего есть свои причины и следствия. Ничего не происходит просто так. Всё, что с нами случается, независимо от наших поступков и решений, закономерно ведет нас к изменениям в жизни. Нужным изменениям...
Счастье — оно настолько эгоистичное, жадное и злое, ему наплевать на всех. Оно слепо к чужой боли, отчаянию и трагедиям. Даже хуже — оно не хочет об этом знать, оно не хочет об это пачкаться. Оно должно быть нетронуто ничем и никем. Оно не подпускает ни одну эмоцию, и именно поэтому, когда мы счастливы, мы словно пьяные — ничего не соображаем, ничего не видим и ничего не помним. Похмелье, кстати, примерно такое же мучительное, и угрызения совести с ненавистью к себе пропорциональны радостной эйфории...
Оказывается, ни черта мы не самостоятельные, ни черта мы не самодостаточны. Мы зависим от этих взглядов, от слов, от мужской любви. Это они делают нас уверенней в себе, красивее, кокетливей и моложе. Сколько лет бы тебе не было — его нежное «маленькая» на ушко, и ты уже слабое существо с дрожащими коленками и плывущим взглядом, цепляющееся за его сильные плечи. Существо, которое лишь от одного осознания, что оно настолько любимо и желанно, становится сильнее всего окружающего мира. Конечно, человек может быть сильным в одиночестве, но ни с чем не сравнится мощь, которую может дать тебе тот, кого ты любишь. Как, впрочем, и нет более жестокого палача, который может уничтожить тебя одним словом...
Обещания. Как мало они стоят, и как легко раздаются направо и налево. Ведь ничего не стоит пообещать. Он и мне когда-то обещал. Сколько их было обещаний этих за двадцать лет. Не счесть. Что-то выполнялось, а что-то так и осталось просто словами никчемными...
Никогда нельзя толкать человека на преступление, с целью проверить — способен ли он, потому что, да, возможно, и способен, именно потому что толкнули и показали… а ведь он об этом, кажется, даже не думал. Но кто знает… может быть, и думал, но пока это оставалось только в мыслях и не представляло опасности. Я тоже не думала, что способна переспать с другим мужчиной и уж точно не со Славиком. Не думала ровно до того момента, пока не оказалась с ним вместе в постели. Пока Кирилл не толкнул меня в эту грязь лично, заставляя выбираться с самого дна через вонючую трясину самоутверждения путем секса с его бывшим лучшим другом. А ведь я была на это не способна. Боже! Да я и сейчас не способна. Но ведь сделала и не раз. Даже несмотря на тошноту, подступающую к горлу...
...Сжал ее запястья, чтоб снова на мне не повисла. Начало появляться ощущение легкой тошноты от запаха ее духов и от этой навязчивости липкой. Женщины без гордости вызывают стойкое желание проехаться по ним бульдозером. Взгляд потенциальной жертвы будит инстинкт эту жертву разорвать, чтоб под ногами не путалась. Может, когда-то меня это возбуждало, а сейчас вызывало лишь раздражение...
— Кирчик мой, как я изнервничалась, как изволновалась. Я все телефоны оборвала. Ты почему сотовый отключил? Как ты мог мне ни слова…
— Кто это, Жень? — держит ее, не давая ей обслюнявить свою щеку, и смотрит только на меня. — Что за хрень?
Превозмогая колющую боль под ребрами, я тихо ответила:
— Это не хрень, а Алина, кажется, твоя секретарша или дочь партнера по бизнесу. Точно не знаю. Это твоя правда. Сама пришла. Пообщайтесь, поговорите. Думаю, она скажет тебе, где твои вещи. И повежливей, Кирилл, повежливей, девушка извелась, испереживалась...
...Отстранился, вглядываясь мне в глаза… а меня вдруг накрыло той же горечью еще сильнее. Словно проиграла. Словно только что опустилась на колени и признала свое поражение. Уперлась руками ему в грудь, которая все еще бешено вздымается после секса.
— Это ничего не значит, — пытаясь вырвать себе остатки гордости. Дать ему возможность сделать шаг назад и себя не унизить.
— Верно, Снежинка, — и не думает отпускать, впивается сильнее в мои бедра, все еще удерживая себя во мне, — секс ничего не значит… Значит только то, что ты во время него чувствовала, — скользнул губами по моим губам, — и я сейчас не об оргазме...
...Красота бывает разной, и я понимал, что это не та красота, от которой на улице челюсть отвисает или слюни текут, это та красота, на которую обычному среднестатистическому мужику смотреть боязно, потому что такие не позволят присвистнуть или языком прищелкнуть. К ним не подступишься на улице и не схватишь за коленку. Таких можно долго взглядом провожать и чувствовать себя лохом последним, потому что обломится тебе с ней в 99 %. А я раньше владел этой красотой, видел каждый день, просыпался в ее постели. У меня не возникало вопроса — любил ли я ее. Я был уверен, что любил. Так любил, что даже сейчас, ни хрена не помня, я все равно чувствую эти бешеные эмоции от нежности до ярости и дичайшего возбуждения. Миксом безумия...
...Точнее, знала, но это было так давно. Очень давно. Напоминание из прошлого, когда я называлась еще его Снежинкой, и он умилялся нашей старшей дочери, когда она впервые назвала его папой. С годами многое забывается, жизнь летит вперед слишком быстро, эмоции сменяют друг друга калейдоскопом, и мы чаще вспоминаем, что было вчера, и совершенно не хотим помнить, как было раньше, много лет назад. Я привыкла за время нашего расставания вспоминать лишь последние события, не копать глубже и дальше. Особенно, если обиды затмевали все хорошее, что было между нами. Обиды и боль. Она вымотала меня до такой степени, что после нее, казалось, уже ничего не осталось. Все, как выжженная солнцем пустыня. Без оазиса и колодца. Так было легче. Думать о его недостатках, измене, брошенных в гневе словах…
...Я не знал, чем увлекается моя старшая дочь, я никогда не смотрел на игрушки младшей, я понятия не имел вообще ни чем они живут, ни о чем плачут, какие сказки любят. Лиза сказала, что по выходным я уходил, когда они приезжали ко мне на квартиру, с ними оставалась няня, если они ночевали у меня. И, нет, я не читал ей книжки, не готовил завтраки. Но она все равно меня любит. Тогда я спросил у нее, а за что она меня любит, и она ответила: «просто так, ведь ты мой папа». И где-то внутри что-то противно начало сворачиваться, с тошнотворным прокручиванием и каким-то потрескиванием. Захотелось сделать вдох поглубже...
Коты точно похожи на женщин, а собаки на мужчин. Вот серьезно. У собаки никаких заморочек — пришла тыкнулась мордой в руки, поела, лизнула благодарно пальцы. А этот. Он всем своим видом показывал, что сделал великое одолжение, съев моей колбасы, и я могу даже не рассчитывать на спасибо, а должен поблагодарить его за снисхождение к моей низшей персоне. Ладно, хоть не нассал в ботинки...
Мелочи. Да, тогда это было мелочами. Но ведь все из них и складывается. Они собираются в огромную груду мусора. В неподъемный груз. Любить ведь тоже перестают медленно. Не по щелчку пальцев. Сегодня ты хотел быть с человеком двадцать четыре часа в сутки, потом двадцать три, потом полдня начало хватать, а позже уже час. Пока вдруг не понимаешь, что уже и час не нужен. Куда все девается? Уходит. Рассасывается в рутине. Наверное. Я даже не знаю сама. Просто со мной этого не произошло, а с Кириллом — да. И именно тогда появилась Алина… Нет, я не искала ему оправданий. Наоборот, я ненавидела его за это с маниакальной яростью. Потому что мне все еще он был нужен… Все еще двадцать четыре часа в сутки...
Нет ничего вечного. Все в этом мире имеет свой логический конец...
— Это затеяла ты, Евгения. Не мой сын. Поэтому не нужно сейчас обвинять его во всех грехах. Я сто раз говорила, что виноваты оба. Разрушать — не строить...
«Женя… Евгения… Не знаю, нравится мне её имя или нет. А вот Снежинка ей бы подошло. Интересно, это я её так называл? Подарок от меня или от хахаля какого-то?». Я был ревнивым мужем? Вообще, это поразительно, как только человек начинает что-то или кого-то считать своим, то он уже не готов этим ни с кем делиться. Я так точно. Жена — это определенно синоним слова «МОЯ». О каком разводе она там говорила? Чушь собачья. Мы еще этот момент обсудим...
Мир был в огне,
Никто не мог спасти меня, только ты.
Странно, что желание заставляет
глупых людей делать,
Я никогда не мечтал, что встречу кого-то, как ты,
И никогда не мечтал, что потеряю кого-то, как ты
Wicked game (Chris Isaak)
Навязчивые женщины хуже надоедливых мух...
- Ох ты ж… ничего себе, — он даже выдохнул и прищелкнул языком. Его глаза округлились. Он всегда делал такие глаза, если его что-то шокировало. Когда-то это вызывало у меня приступы хохота.
— И как их зовут?
— Старшую — Алиса, среднюю Маша и младшую Лиза. Имена выбирал ты.
— А работаю я, наверное, ювелиром, да?
— Это почему? — я резко обернулась, но увидев его усмешку, поняла шутку и еле сдержалась, чтоб не усмехнуться в ответ. — Нет, ты не ювелир, хотя у тебя определенно есть талант к ювелирной работе.
— Трое детей от общего брака и старшей дочке шестнадцать?
— Верно. Да, у нас трое дочерей.
— В жизни бы не сказал. Вы очень молодо выглядите.
— Спасибо. Я рано вышла замуж.
— Конечно, самых лучших женщин надо хватать со школьной скамьи и воспитывать для себя. Ладно двое… но трое и старшей шестнадцать...
Прислушайся к своему сердцу,
Когда он зовет тебя.
Прислушайся к своему сердцу,
Ты ничего другого не можешь сделать.
Я не знаю, куда ты собираешься,
И я не знаю — почему,
Но прислушайся к своему сердцу
Прежде, чем сказать ему прощай...
Listen to your heart. Roxette
Я знаю, что есть что-то в твоей улыбке.
Я понимаю это, взглянув в твои глаза.
Ты построила любовь, но она рухнула.
Твой маленький кусочек небес потемнел.
Прислушайся к своему сердцу,
Когда он зовет тебя.
Прислушайся к своему сердцу,
Ты ничего другого не можешь сделать.
Я не знаю, куда ты собираешься,
И я не знаю — почему,
Но прислушайся к своему сердцу
Прежде, чем сказать ему прощай...
Listen to your heart. Roxette
Не знаю, почему все так обыденно относятся к разводам — это же ампутация без наркоза и без наложения швов, и самое страшное — болит намного дольше, и ты истекаешь кровью изнутри, но не умираешь. Может быть, это со мной что-то не так? Но я ужасно переносила это расставание. Мне было бы легче, если бы он умер. Я бы смирилась с этим намного быстрее, чем с тем, что он больше не со мной. Иногда мне хотелось его убить самой. Купить пистолет и спустить ему в сердце всю обойму. Так же красиво, как это показывают по телевизору… а потом я понимала, что лгу сама себе, если бы он умер, я бы вообще с этим не справилась. Пусть живет, сволочь. Где-нибудь там, вдали от меня, с другой женщиной, но живет...