Дворец был для меня чужим. Более того, невольно закрадывались мысли, что вот здесь мне хочется сменить интерьер, а вот там не хватает уборщицы.
Как только я объявлю о тебе, за тобой снова начнется охота. Но и не сделать этого я не могу.
Представляю, что он видит. Кир передо мной на коленях, смотрим в глаза друг другу, при этом мои пальцы в его волосах, а его руки на моих бедрах. Шедевр!
Каждому принесли по горшочку наваристого супа, по жаркому и десерту, не считая выставленных на общий стол нарезок и разносолов. Не зря наш ужин несли четверо слуг.
Еще часа два я вешала на покои всевозможные дополнительные чары, заодно маскируя магию крови: от прослушивания, от подглядывания, от проникновения, от сквозняков и насекомых, от воровства, от магических следящих устройств внутри покоев, от злонамеренных визитеров, от огня.
— Какая идиллия, — раздался противный до зубовного скрежета голос наследничка, — и что теперь? Мир, дружба, попойка?
они здесь отдыхают и даже не особо смущаются. Ведут себя как в придорожном трактире, а не во дворце
«Всегда пойму, всегда поверю, всегда подставлю я плечо, а если смерть закроет двери, я местью окроплю порог»
две другие квинты демонстративно не общались ни со мной, ни с ребятами. Вот только это меня уже не задевало. Самую страшную потерю в своей жизни я пережила. Сама удивляюсь как. Боль до сих пор меня не отпускает, занозой сидя в груди.