Влюбиться в нанимателя – худшее, что могло со мной произойти. И уж совсем никуда не годится влюбиться в лорда, который женится на другой. К тому же на моих плечах забота о мальчике, который с большим трудом учится ходить, одной крохотной сластёне и старом ведьмаке, что вырастил меня, как свою дочь. Какое мне дело до теряющих красоту и молодость служанок и детей, уходящих в лес? Мне следует получить расчёт и бежать, бежать из Замка-на-Горе со всех ног! Но почему так хочется открыться...
Когда любовь переполняет ее, каждый, кто греется в лучах ее любви, начинает видеть мир ее глазами, чувствовать его таким, каков он есть. Небесные девы, спустившись на землю и приняв чужую им природу, не утратили́ своей чистоты. Вот почему они так драгоценны.
"Я люблю тебя, Йеннифер. Люблю больше жизни" - услышала я вдруг голос Эйнара Сварта. Услышала громко и отчётливо, хотя стоял зеленоглазый далеко, да и не могла бы я ничего расслышать из-за царящего вокруг хаоса...
У Эйнара Сварта была ещё одна черта, незаменимая для правителя: он буквально видел людей насквозь и, несмотря на строгость, не спрашивал с человека больше его возможностей.
Хуже всего было это ощущение собственной беспомощности, подвешенном и, как в лесной ловушке, да ещё и запутавшийся в сети. Виси, трепыхайся, ори, если орется, сколько душе угодно...Все равно без толку.
Вот так колесишь вдали от дома, мнишь себя взрослой, умной, самостоятельной, а так хочется, чтоб как в детстве - к дяде на колени - и чтоб все беды сразу...р-раз!..и тоже детскими стали...
- Только мне больше по вкусу полевые цветы. - Вот как? Сцепила зубы. Будь на моем месте леди Ди, зеленоглазый шутить не стал бы. Непременно б уже с поцелуями полез. Я кивнула, пожала плечами. - Может, их красота не такая броская, незаметная даже. Но такая настоящая, что сердце от нежности сжимается.
- Не нравится мне сила твоя, - говорил дядюшка. - Не сама сила, конечно, то дар бесценный, миру нашему неведомый, а то, как ты ей делишься. Слишком уж мощный поток, девочка, слишком. Обещай, что никто об этом не узнает. - Обещаю.
- Пусть хоть небо на землю обрушится, поняла? - наставлял он меня, совсем ещё кроху. - Пусть солнце на западе встанет и на востоке сядет. Ни одна живая душа знать не должна, что ты силой делиться можешь, ясно тебе? Ни одна. Пусть хоть серая хворь вокруг бушует, народ сотнями косит, хоть ураган, хоть землетрясение, Йен. Ни одна душа.
И на этот раз поцелуй был настоящим! Тот самый, о которых пишут в сентиментальных романах. Даже ещё лучше! Этот поцелуй пугал, будоражил, делал колени слабыми. Кружил голову и заставлял забыть о дыхании. Словом, не поцелуй, а чистый восторг!
...Но как бы ни целовал лорд - горячо или нежно, каждое его прикосновение было каким-то правильным, что ли. Хотя нет, не правильным. Настоящим.
Даже чудно стало: почему любовь раньше так меня мучила? Ведь прекрасна она! Ничего прекраснее на свете нет!..
Было необъяснимо радостно, что лорд увидел меня собой! От одной этой мысли хотелось прыгать, кружиться с раскинутыми в стороны руками, петь, танцевать, обнимать весь мир!
Потерлась щекой о теплое плечо, вдохнула родной запах. И тотчас, как в детстве, почудилось, что всё будет хорошо. Все как-то само собой решится, и решится правильно и остроумно, потому как иначе вовсе и быть не может!
Вот только я не так давно таяла в объятиях зеленоглазого, и если он видел перед собой Диану, то я-то точно знала, что чувствую к лорду, жениху моей хозяйки...И чувство это...оно было настоящим. А когда хоть раз почувствовала такое, настоящее, все остальное не нужно вовсе. Каким бы манящим и даже идеальным с виду ни казалось.
Я вымученно улыбалась, чувствуя, как внутри как будто что-то грудь пробило...и дыра эта растет, разрастается с каждым вдохом. Но дышать при этом не легче, а тяжелее почему-то. Дура я всё-таки.
Внутри все замерло, затихло, словно прислушиваясь. Я сглотнула. Ну и взгляд был у ведуньи! Один раз на себе ощутишь - на всю жизнь запомнишь!
- Вот оно что, - кивнул лорд, поджимая четко очерченные губы и непонятно было, всерьез он или нет. - Во снах, значит. А вы рано встаёте, Йеннифер, - добавил вдруг ни к селу ни к городу. - Поздно ложусь, если быть точнее, - тихо буркнула я.
- Йеннифер. - проговорил вдруг лорд задумчиво. - Редкое имя. Мы с вами не встречались прежде. Йеннифер? - Может, во снах? - вымученно улыбнулась я и пояснила в ответ на приподнятую соболью бровь: - Здесь, на Севере, верят, что, когда тело отдыхает, любопытный дух путешествует.
Ну чисто ястреб, по ошибке угодивший в курятник!
Точно помню, до того у лорда, целующего свою невесту было всего две руки. Сейчас же он ощущался по меньшей мере шестируким!
Кто не был глуп, тот не был молод.