– У меня есть парень!– упираясь в твердую грудь оперуполномоченного ладонями, пролепетала я.– Уже нет,– спокойно сообщил он.– Ты мне не нравишься!– выдала я новый аргумент.– Это временно!– снисходительно произнес нахал.– Отстань от меня!– Не дождешься!– хищно пообещал он. Опер Громов – красавчик, бабник и невыносимый нахал, который не знает слова «нет». В первую нашу встречу он влез в квартиру моих родителей, во вторую – в общежитие. В третью просто с ноги вошел в мою жизнь и, кажется, уходить...
А виной всему мой уважаемый друг Логинов Руслан, мать его, Евгеньевич, который свою личную жизнь превратил в санта-барбару. Моего друга не поделили его коллега по университету, преподаватель литературы, и его же девушка. Ебарь-террорист в костюмчике. Эпично мужик из командировки вернулся. И я, конечно, знал, что бабы бывают с прикукуем, но чтобы делить шкуру неубитого и ни разу не поцелованного профессора, — это даже для меня слишком, учитывая, что Рус клялся и божился, что с училкой литературы у него ничего не было.
Вот такие они, скромницы. Два раза в кафе сводил — а она уже имена вашим детям придумала и твой любимый шкаф в другой угол переставила, а потом и волосы выдрала твоей же девушке...
...У меня было много женщин. Разных. Но вот так, чтобы от одного запаха улетать, — впервые. Вдохнул ее аромат и улетел, как Гагарин, вокруг Земли круги наворачивать.
Впору было вязать узелок и уходить в депрессию. Может, в караоке с Ромычем сгонять, вспомнить весь репертуар Меладзе? От «тропиканы-женщины» до «краси-и-и-и-во ты вошла в мою грешную жизнь»… Или я в ее. Вошел я, конечно, красиво, даже эпично. И выходить не хочу...
— Позвони в полицию, — начиная нервничать, посоветовала я.
— А толку? Звонила. Сказали — нет тела, нет дела. Звоните, когда убьют!
— Операм звони, у тебя половина отделения в постели отметилась!
— Сам уйдет, — пожала плечами Лола.
— Ага, а я потом должна свидетельствовать, когда тело появится? — пробурчала я. — Куда тебе столько мужиков? По-моему, явный перебор.
— Не лезь! — сморщила она нос и грациозно поправила волосы.
В тот же момент мы обе услышали странный шум с крыши. Кто-то переговаривался, были слышны тихие шаги и мат.
— У тебя роман с Карлсоном? — обалдела я. — Или это бывший?
— За какие грехи ты свалился на мою голову, Евгений? — взвыла Цветочек.
— Да кто тебя знает, где ты нагрешила? Может, курила по подъездам или бабушку через дорогу не перевела. Вспоминай!
— Ладно! Что нужно сделать, чтобы ты исчез из моей жизни так же, как появился?
— Через балкон? — задумался я. — Двенадцать свиданий, и я исчезаю. Как подвигов. И после двенадцатого я забираюсь на твой балкон и ухожу в обратном направлении, рискуя своей жизнью, потому что у адвоката, вообще-то, травмат!
Цветочек явно была в растерянности от такого дерзкого меня. Пусть привыкает! И принимает таким, какой я есть. Обаятельный, привлекательный, находчивый и целеустремленный! И скромный. Временами...
— Паня, ты совсем охренел? — рявкнул я. — Снова хочешь без дома остаться, блюститель нравственности?
— Жень, я пойду, — со страхом глядя на кота, сообщила мне Наташа. — Ты бы ему намордник купил.
— Я его на пятнадцать суток к алкашам посажу, — пообещал я, — в воспитательных целях! Слышишь, рыжий? Будешь баланду хлебать вместо элитного корма!
Паня прижал уши к голове, задним ходом утекая в кухню. Развернулся и дунул под стол, снося по дороге табуретку.
— Удачи с подвигами! — пожелала мне напоследок Ната, чмокнула в щеку, накинула плащ и быстро ушла, забыв попрощаться.
Я запер дверь и пошел на разборки с рыжим. Он сидел в кухне, забившись под стол, и хлопал глазами:
— Сам не гам и другим не дам, да? Брат, не я тебя кастрировал, понял? Надо срочно твоих хозяев искать, иначе ты и мне личную жизнь похеришь!
...Я вдруг поняла, что хитрожопость у опера прокачана до тысячного уровня...
Меня встретила пожилая доктор, пригласила в кабинет. После осмотра выяснилось, что кот породистый.
— Ему год? — обалдел я. — Вот этому коню?
— Порода такая, — спокойно кивнула доктор, — вы где его взяли? Украли?
— Мне делать больше нечего, — обиделся я.
— Кастрированный, — заключила доктор.
— Ой, брат! — у меня разом заболели все зубы, — кто ж так над тобой поизмывался? Найду — на пятнадцать суток посажу. Изверги!
— Мяу! — согласился со вселенской несправедливостью кот...
...Недавно на такой вызов ездили. Жена мужа убила. Ты бы видел эту жену. Размер груди не меньше пятерочки, ноги бесконечные, глаза как у Зорьки, ну, помнишь, корова у моей бабушки. Губки бантиком.
— Бровки домиком, — подсказал Рус с широченной улыбкой.
— Ты ее видел, что ли? — не понял я. — Ну так вот, оказалось, у нее муж во время брачных игр умер. Она его наручниками пристегнула и госпожу изображала. У мужика от счастья сердце не выдержало. У меня бы тоже не выдержало, потому что в комплекте к груди и губкам шли та-а-акие рубенсовские формы — закачаешься. Наши все обалдели, когда она нас в том же костюме госпожи на пороге встретила. Центнер красоты и обаяния...
...Жизнь хороша, когда пьешь на халяву...
Я снова спрятал мобилу в карман и сосредоточился на Ромыче.
— Дай жене остыть, — посоветовал я, — а потом устрой осаду по всем правилам. Вернется.
— Не вернется, — махнул рукой мой друг.
Я только пожал плечами. Что я, буду взрослому мужику объяснять первое правило тайного клуба, что ли? Когда ходишь «налево» — не пались и уничтожай улики! Он и сам все знал, глупо попался и теперь разгребает.
Единственное, что я мог, — это друга поддержать. Подставить свое крепкое плечо и печень для обильных возлияний...
Лицо папы, когда я вошла в комнату одна, а вышла с живым и очень смущенным мужчиной, нужно было запечатлеть для потомков — чтобы дети из шкафчика конфеты не воровали.
— Лиля! — грозно рявкнул папа.
— Спокойно! Это беженец из соседнего храма удовольствия! — выставила я ладони вперед.
— Прелестно! Они теперь не огородами, а балконами уходят! — вздохнул папа, немного успокаиваясь.
— Здрасьте! — робко пробубнил спасенный. — Извините, я не знал, что она замужем!
— Теперь знаешь! — ободрила я. — Иди!
Проводила парня до дверей, заперлась и вернулась к задумчивому отцу.
— Может, нам балкон застеклить? — скорее риторически вопросил тот.
— Зачем? Так веселее, — легко махнула я рукой. — Пойду переоденусь...
И вообще, тело, прижатое к стенке, не сопротивляется. Закон Архимеда...
— Привет, красавица! К тебе или ко мне?
Девушка медленно развернулась, смерила меня взглядом, потом как-то резко и неожиданно схватила меня за кисть и очень профессионально вывернула руку, прижимая меня лицом к прилавку:
— Привет, красавчик. К травматологу или к патологоанатому? — пропела мягко...
— Плохо, Сергей Ильич, это когда женщина кричит «глубже», а у тебя писюн закончился, — возразил я...
— А может, чаю предложишь?
— Конечно! — мило улыбнулась блондинка.
И я уже готов был идти пить чай со всеми вытекающими, когда девчонка выкинула руку, и меня на несколько мгновений отключило. Пришел в себя, только когда она захлопнула дверь перед моим носом...
Глаза рогатого мужа налились кровью, он переводил взбешенный взгляд с меня на жену и натурально рычал.
— Убью гада!
— А что меня сразу? — развел я руками. — К слову, за убийство срок дают. Представляешь, какие у тебя рога будут, когда ты из тюрьмы выйдешь?