«Кухарка тайного советника» – роман Марианны Красовской, жанр любовное фэнтези, бытовое фэнтези, попаданцы в другие миры. Мне сегодня исполнилось сорок, и я неудачница по жизни. Нет, это слишком сильное слово. Я просто никто. Незнакомец из соцсети предлагает мне изменить жизнь. А почему, собственно, нет? Терять-то мне нечего. Сейчас кааак забросит меня в тело молодой и талантливой магички… Нет? Я и в новом мире останусь сорокалетней неудачницей без образования? Ничего не поделать, придется...
Ольга, ты поужинаешь со мной?
— Сочту за честь.
— Я пришлю слугу вечером.
Давай, присылай. Я к вечеру уже сбегу. Знаем мы ваши «кто девушку ужинает, тот её и танцует». У меня жених, между прочим, есть. Мне такого счастья даром не надо. Тем более, что я нашла, что искала.
Одной мне никак нельзя, я ведь думать начну, а думать в некоторых случаях вредно и даже опасно, особенно женщине. Мы ведь мысленно не только замуж выйти за незнакомца можем и придумать имена нашим троим детям, но еще и заподозрить мужа в измене, найти внутри своей головы все доказательства, развестись и поделить имущество.
Я принимала его любым, я не хотела бы ничего в нем изменить. Я готова была любоваться им, словно произведением искусства — совершенным в своей неидеальности.
Я уже была отчаянно, до дрожи в руках влюблена. Это чувство не было похоже ни на что из моего прошлого. Не было похоти, не было боли, не было бабочек в животе. Было только безграничное счастье ощущать под пальцами его плечи, пить его дыхание, слышать его невнятный и не имеющий смысла шепот над ухом. Он весь был для меня идеальным, я сгорала от удовольствия в его объятиях и воскресала от его поцелуев.
Я и сама понимала, что как раньше уже не будет. Надо же, я несколько дней назад ныла, что скучно живу. Что никому не нужна. Ну вот, вселенная меня услышала и поняла как-то слишком уж буквально. Скука — явно не про меня.
Мда, я знала, что путь к сердцу мужчины лежит через его желудок, но чтобы до такой степени! Взятку тортами я еще не давала, но мысль дельная.
Я молча улыбнулась. Женщину найти сложно? Алекс справился. Значит, наши отношения помогут ему прийти в норму. Это прекрасно. Не думаю, что его потребности сыграли решающую роль — притяжение между нами возникло до «зеркала». То, что он выбрал меня — даже лестно. Значит, я действительно ему нравлюсь. По-настоящему. И вообще, какое прекрасное самооправдание для меня — я не предаюсь блуду и разврату, а делаю полезное дело. Сексотерапией занимаюсь.
Он был нежен со мной, а я давно отвыкла от нежности. Прав он, тысячу раз прав: я столько времени была одинока, что совершенно забыла, что это такое — доверять людям. И теперь от нежности было почти больно, словно болячку oт paны отдирать.
Либо он теперь оставит меня в покое, либо… не знаю, что либо, но я этого «либо» жду с нетерпением. И насколько я уже успела его узнать — Лисовский быстро отойдет и предпримет решительные шаги в покушении на мою честь.
Дудки! Я вытерла слезы, топнула ногой и решила, что если захочу — всё изменится. Мне дан еще один шанс, и я его не упущу.
Что дома, что здесь — одно и тоже. Я никто, прислуга. Ни семьи, ни дома, ни амбиций. Унылая амёба. Что там, что здесь — умру я, и никто не заметит. Вся моя жизнь — это расплата за единственную ошибку.
... лучше познать любовь и счастье хоть бы и не долго, чем всю жизнь влачить жалкое существование.
Часто говорят — если тебе плохо, сходи в хоспис, посмотри на умирающих людей.
Нищета, да, Ольга? — прочитала мои мысли Гдлевская. — Нище-е-ета-а-а… Высоко летала, больно упала. Расплачиваюсь теперь. Не верьте мужчинам, Ольга. Никогда. Они все лгуны.
— Мир не меняется, — усмехнулась Елена, красиво всплескивая руками. — Что театр, что кухня — балом правит только любовь.
Я нисколько не удивлюсь, если эта девица рано или поздно попробует бросить бомбу в царя… в смысле, короля, потому что она так яро интересовалась политической ситуацией в стране и так сердито критиковала власти, что пришлось ей напомнить, что ее отец — государственный служащий. И вообще, революция — это не выход.
Это вход… причем задний вход. Жопа, если говорить прямо.
Не сердитесь на него. Алексу вы нравитесь как женщина. Ему неприятно, что вы видите его в таком плачевном состоянии. Да, душенька, я понимаю, что это глупо. Но мы, мужчины, хотим выглядеть перед нашими дамами рыцарями на конях, а не полутрупами с ночной вазой под кроватью.
Я вдруг ощутила себя красивой. Во многом этому поспособствовало и красивое белье. Всё-таки женщина в перешитых мужских кальсонах и женщина в кружевном белье – это два разных существа.
Вы лучше меня бойтесь, потому что если, дамы, вы снова рыбу в один ледник с мясом положите, я вам такого леща этой стерлядью выпишу, что Лисовский вам котенком покажется.
- Ольга Дмитриевна, покажите мне меню, – льер Лисовский смотрит так строго, что я теряюсь. И этот человек хотел пить чай по ночам на кухне? Зачем? Чтобы отчитывать меня за косяки?
Боже, тому, кто делал эти кровати и эти перины, стоит выдать почетный знак. Топор, например. И назначить городским палачом. Вроде я не такая уж и старая, отчего ж так болит спина? Нет, я не претендую на ортопедический матрас, но сегодня я добрым словом вспоминаю мой славный диван-динозавр, купленный в комиссионке еще в середине девяностых.
Наносили воды, накололи дров. Правильно гласит народная мудрость – нет ничего более полезного в хозяйстве, чем провинившийся мужчина.
Когда дед вернулся, мальчики смирно сидели на крыльце с усталым видом.
– Небось хлебнула горя-то в жизни.
– Да не без этого, – поджала губы в куриную жопку я.
Хотя нельзя так делать – морщины появляются.
Что дед был военным, я догадалась сразу. Движения у него были по-особенному четкие, а в лесу он ступал по земле как спецназовец. Ходил осторожно, мягко, чуть ссутулившись. Треснет ветка – он напрягался. Что бы ни было в его прошлом – не отпустило еще. Иногда меня подмывало крикнуть «вспышка сзади», но все же старый человек, неудобно. Да и влетит мне за это, скорее всего. Дед Егор, как мне показалось, не воспитан по принципу «женщин бить нельзя» – двинет в гневе, не задумываясь.
Память тела – штука странная. Не так уж часто меня в жизни по лицу били, и чаще всего за дело. Ощущения незабываемые, никому не посоветую пробовать.
Вы же мужчины, вы же маги! Неужели нельзя вести себя прилично? Что за детские выходки? Хорошо, я лирра. Но я ведь все равно женщина, я вам в матери гожусь. Мужчину или льеру вы бы не посмели прощупывать, правда? Получается, вы не только применили ко мне магию без моего ведома, вы еще и унизили меня, показав, что со мной можно не считаться?