Я ведьма рода, изгнанного из своего ковена. Моего имени нет в их книге времен. В то время, когда инквизиторы охотятся на ведьм, а драконы безжалостно их уничтожают, мой мир пылает в огне войны между двумя могущественными владыками. Я была спрятана своей матерью. Меня никто и никогда не должен был найти. Казалось, моя жизнь будет спокойна.Но судьба не позволила мне жить в тени. Одним взмахом крыла она повернула меня лицом к моим врагам и сделала заложницей драконов.Теперь я вынуждена бороться за...
меня драконовы красоты не прельщали. Какая разница, кто меня спалит – уродец или красавец?
мне не давала покоя Тень смерти. Она уже не прогуливалась между повозок, а застыла у костров за повозками и смотрела куда-то во тьму леса.
Кажется, Энгерран боится, что я сбегу. Я бы на его месте тоже себе не доверяла.
Тень смерти заинтересованно смотрела, как сплетаются наши магические силы, как напитывают парня, и тот медленно затихает, окутанный в кокон лечащего колдовства.
– А ты не слишком наглая, ведьма? – не глядя на меня, поинтересовался мужчина.
– Мне терять нечего, господин серый дракон. Меня ведь всё равно сожгут? Так почему бы мне не потребовать здесь и сейчас хоть немного уважения?
«Какие знакомые слова. Именно так говорят инквизиторы. Они защищают нашу страну. И не допустят, чтобы драконы нанесли людям вред. Лучше уничтожить их, пока они не уничтожили всех. Драконы – хищники, черпающие свою магию от потустороннего. А всё потустороннее – это тёмное».
Драконы – создания магии. Ведьмы – создания тьмы.
У нас много людей прислуживают. Драконы не убивают тех, кто может быть полезен.
Он глянул на меня и торопливо добавил:
– На ведьм это не распространяется.
На морде дракона отчетливо выделялись три шрама, а его глаза были удивительного фиолетового цвета, словно цветы плевые.
«Изарт?» – молнией мелькнуло в моей голове, и я рухнула на землю, не в силах дальше оставаться в сознании.
Мне нигде жизни не будет, Изарт. Я ведьма. Не изнасилует Боел – будет кто-то другой. Или инквизиторы заберут. А там …
– Шёл бы отсюда, Боел. Я с тобой ни пробовать, ни под венец не собираюсь.
Сила колдуна вгрызлась в кокон, но не могла его прогрызть. Действительно хорошее проклятие. Качественное.
чувствую, что лечение помогает, но словно изнутри его всё равно что-то убивает. Ощущение, словно я лечу внешнюю оболочку, но есть что-то закрытое от моего взгляда. Это оно умирает и тянет за собой колдуна
Я снова посмотрела на раненого. Тень смерти выглянула из-за стола. Она явно ожидала, что я буду делать. Я погрозила ей пальцем. Она ускользнула на безопасное расстояние к печи.
если спасённый мной мужчина действительно является инквизитором, то я попала.
Я сплюнула трижды через плечо и шепнула: «Чур нечистых от селения и дома моего!»
Природа постаралась, вылепила. Нельзя тебе одной.
Знали бы они, что мне хоть с кузнецом, хоть без, жить опасно. Ведьма я.
Представляя, как я погибаю в драконьем огне, я даже ощутила запах палёного мяса. Содрогнулась от собственной жуткой фантазии. Постаралась скинуть с себя пугающие картины возможного будущего и поняла, что запах мне не чудится. Я повернула голову, всем ведьмовским чутьём стараясь определить, откуда он тянется. И вскочила.
– Мы защищаем свой род, ведьма, – безучастно заявил он. – Лучше сразу уничтожить того, кто может причинить вред, чем ждать, когда он ударит в спину.
Я смотрела в его глаза и думала: «Какие знакомые слова. Именно так говорят инквизиторы. Они защищают нашу страну. И не допустят, чтобы драконы нанесли людям вред. Лучше уничтожить их, пока они не уничтожили всех. Драконы – хищники, черпающие свою магию от потустороннего. А всё потустороннее – это тёмное».
– Слово моё, слово ведьмы. – Я вскинула голову. – Не трогайте селян, и я руки не подниму, силу не призову. Спокойно уйдём.
Мужчины снова посмотрели друг на друга, молчаливо переговариваясь. Один из них, тот, что снял капюшон, повернулся ко мне. Во взгляде его я увидела мелькнувшее уважение.
– Слово ведьмы – крепкое слово.
Ведьмы не боятся терять девственность и уже тем более не трясутся над ней, как нежная барышня. Личная жизнь ведьм редко доходит до семейной жизни, поэтому они и не держатся за честь. Но и во все тяжкие пускаются редко. Мы любим, мы умеем любить. И рожаем мы только от тех, кого любим.
– Ты свататься пришёл или пробовать? – я вопросительно приподняла бровь.
Боел поморщился.
– Пока не попробую, как свататься? Может, ты только лицом хороша, а так – бревно лежачее.
Меня в краску бросило.
– Шёл бы отсюда, Боел. Я с тобой ни пробовать, ни под венец не собираюсь.
Природа откликнулась тоскливо и грустно, ревом маралихи, теряющей потомство. Я снова оглянулась. Тень смерти вновь находилась в доме. Она склонилась над раненым. Я ухватила метлу и взмахнула, проговаривая заклинание. Тень оглянулась, мне показалось, что под черным капюшоном мелькнула ухмылка.
«Прочь», – шепнула я.
Тень скользнула и встала у ног колдуна. В сумраке дома её стало почти не видно. Но я ощущала её присутствие.
– Раз в себя приходишь, можешь и попить больше.
Раненый приоткрыл глаза. Туманным взглядом всмотрелся в меня.
– Ведьма! – сказал он с каким-то нескрываемым пренебрежением. Я вздрогнула, как от пощёчины
Ведьмы не дерутся, не сражаются на мечах и не участвуют в кровавых битвах.
Ну как не дерутся?
У них магия, чары, проклятия, зелья и жуткие настои. Мор, если уж сильно захочется.