Айла Шалье - сирота, которая старается забыть боль войны и живет настоящим. Ее опекун и названный брат делают все, чтобы скрыть лишения от нее. Однако их жизнь меняется после поездки на помолвку родственника. Грубый генерал драконов, с которым должна была помолвиться Айла, теперь преследует ее, и у нее сжимается сердце от его взгляда. В книге сочетаются драма и юмор, интриги и разоблачение, любовь и ненависть. Яркие персонажи не оставят читателя равнодушным, история разворачивается в...
В моей жизни было так много страха и ненависти, что я наелась ими сполна. А дальше я хочу жить без всего этого.
Сидит тут, глаз своими мужскими формами радует. Рубашку расстегнул наполовину, грудь напоказ.
Злыдень!
— Ульви и кабан?! — Я приподняла бровь. — Пожалейте животину, генерал! Брат же его заизучает до инфаркта. Пока обмеряет, пока выяснит, откуда прибежал, чего ел... А не пора ли спариваться? Под хвост заглянет, челюсть раздвинет, состояние клыков проверит...
А меня как-то разом отпустило. Даже стыдно немного стало. Стою тут, подглядываю, гадости про него думаю! А ему просто вещи разобрать нужно было
Я взглянула на дядю Сэтта. А тот лыбился как кот, обожравшийся сметаны. Того и глянь, плясать начнет от непонятной мне радости.
как маменька кого в дом на ужин не пригласит, так сиди и смотри, как девица куриное сердечко по тарелке гоняет и уверяет, что сыта, так как на той недели уже завтракала маковой росинкой.
тебе давно пора вить свое гнездышко.
— Тогда, считай, что я дятел, Ульви! А они гнёзд не вьют — все больше дубы долбят!
Наверное, у меня в этот момент вытянулось лицо. Избавьте меня боги от еще одного книжного червя! Этого-то последние несколько лет из библиотеки выкуриваю, чтобы элементарно поужинал.
А тут еще и мужа такого.... Ой, убереги судьбинушка!
Вот так, да?! Полномасштабная война!
Ну хорошо... Посмотрим, по чью душу сыграют свадебные гимны у храма!
Чувствую, там уже в добрачной переписке мою шкуру делят. То-то папочка такой спокойный насчет меня.
— А я, пожалуй, за отцом, — дракон покачал головой. — Давненько его так не развозило.
— Ты это... — Я просяще взглянула на генерала. — Папу моего тоже в комнату подбрось, ладно.
— Ну, не оставлю же я его в кустах пионов, — хмыкнул он.
В большом холле толпился народ. Десятки незнакомых лиц, все разной степени напыщенности. Сплошные драконистые драконы.
— Какая неприятная встреча! — прорычала я, хватаясь за грудь, чтобы унять бешено скачущее с испуга сердце. — Пожелала бы вам, неуважаемый, расшибиться на полном скаку, да лошадь жалко. Что она виновата, что на нее такого остолопа усадили?!
Я с ходу зацепила взглядом несколько молодых дев.
Ну и ящерицы на морду лица!
— И за корзину в дорогу монеты не взял, — Ульви прищурился.
— Он проникся моей душевной чистотой и сделал красивый подарок...
— Оскорбил?
— Нарвался на распрекрасную меня и откупился провизией.
Вот только скажи мне сейчас, дракон, про койки, коврики, вертела и отжарку. Так твой зад подпалю, что долго на баб не потянет.
Я ради кого спину гнул всю жизнь? А? Все это ради того, чтобы сын, сидя за книгами, плесенью покрылся и паутиной оброс, а дочь — в старых девах жизнь прожила, окруженная котами?!
— Почему сразу котами, пап? — простонала я.
— О, прости. Ну да, в нашей семье только Токи радует меня регулярным потомством от всего, что лает по округе!
Я усмехнулась. Выследили маму, выходит. Да она только и занималась тем, что откармливала моего пса все эти годы. Уж я-то знаю, какие там жаркие почесушки за ушками происходили на кухне.
Порой я была даже благодарна тем разбойникам, что убили моего отца. Да, это жестоко и неправильно. Но их руками был отомщен тот, кого я до сих пор любила.
Мой Оуэн.
А мне казалось, ты еще три года назад сказал медицина не твое, и развивать ты дар не намерен, — напомнила я о его очередной выходке. — Лечить людей мы не хотим, нам зверье жальче. А теперь мы и зверье лечить не хотим, нам возвышенное подавай
Меня не бросили, — эта мысль навязчиво крутилась в голове. — Меня не оставили умирать
— Не переживай, подрастешь, продам тебя какому-нибудь мужику побогаче и так тебя полюбят, добавки не попросишь. Только срок придет — ни дня дома не задержишься!
— Ненавижу тебя, — я давилась от слез.
Папа говорит, что честность — она для дураков и ящериц.
Терпеть не могла таких людей. Солнце еще из-за крон деревьев не показалось, а они уже бодры, веселы и с хорошим аппетитом.