Савелий Громов не привык сдаваться. Даже если шансов нет, приговор озвучен и смерть давно обосновалась в его палате. Если есть хоть крохотный шанс выжить, он его использует. Проломить границу миров? Почему бы и нет. Подселиться в тело мальчишки-детдомовца? К тому же незаконнорожденного, не имеющего права на отчество и фамилию? Уже было. Обжиться в новом мире, где сохранилась монархия и аристократы? Где противоречия между властью и рабочими вновь набирают силу? А ещё есть маги, Священный Синод со...
И главное, я чувствовал обиду. И горечь. И страх. И снова обиду, что всё вышло так…
Стыд дичайший.
Но… хорошим людям помощь будет, а плохим — сколько ни дай, всё мало.
Людям свойственно подкидывать дерьма ближнему своему.
Что было, то было… времена такие… и я не ангел. Никогда не притворялся.
— Знай своё место, барчук… — доносится откуда-то. Голос срывающийся и злой. — Хотя какой ты барчук… ублюдок!
Кто бы знал, до чего тоскливо валяться в палате и ждать смерти. Особенно, когда та не торопится.
Дерьмо.
Одно дерьмо. И время тянется медленно.
Какое, на хрен, счастливое будущее, если ты детдомовский?
Тогда, лет тридцать тому, когда мы оба были моложе и думали, что впереди целая жизнь. Она бы не отказала. Она даже ждала, что я решусь, сделаю предложение. Что мы заживём вместе, детишки появятся и всё такое… и это я видел в её глазах.
К боли привыкаешь.